Виктория разглядывала своё отражение в глянцевой дверце духовки. Лицо выглядело тусклым от изнеможения, а выбившаяся прядь прилипла к виску. На кухне в двадцать квадратов стояла духота: в духовом шкафу запекалась свинина, на конфорке в широкой кастрюле кипел густой суп, а на столешнице ожидали подачи несколько закусок.
Сегодня была суббота. А суббота в доме Кравцовых означала только одно — «родственный сбор».
За этим громким названием скрывался еженедельный визит семьи её супруга, Игоря. Ровно в два появятся свекровь, Галина Сергеевна, её сестра Раиса с угрюмым мужем и, конечно, младший брат Игоря — тридцатилетний «искатель предназначения» Кирилл, который неизменно приносил с собой мешок грязных вещей, рассчитывая, что Виктория загрузит их в свою «качественную немецкую машинку».
— Вика, ты долго ещё? — донёсся голос Игоря из гостиной. Он развалился на диване, щёлкал пультом и наслаждался выходным. — Мама звонила, они уже подъезжают. Просила, чтобы пироги были горячими. В прошлый раз, сказала, тесто подсохло.
Виктория промолчала. Она опустила взгляд на ладони — покрасневшие от кипятка и нарезки овощей. Внутри что-то тихо оборвалось, словно перетёртая струна.
Десять лет. Десять лет она старалась быть «примерной невесткой». В первый год брака Галина Сергеевна провела пальцем по плинтусу и скривилась. Тогда Виктория проплакала всю ночь, а наутро приобрела моющий пылесос и толстую кулинарную книгу. Она стремилась заслужить одобрение. Мечтала понравиться.
Но в этой семье симпатию нельзя было заработать — её можно было лишь вымаливать бесконечным служением.
Зазвенел домофон.
— Это наши! — оживился Игорь, поднимаясь. — Любимая, накрывай!
Виктория погасила огонь под кастрюлей. Сняла передник. Аккуратно сложила и отложила в сторону.
В прихожей уже гремели голоса.
— Игорёк, сыночек! Совсем исхудал, — сокрушалась Галина Сергеевна. — Жена плохо кормит? Я икры привезла, только сразу не трогайте — это Раисе на праздник. А что это за запах? Лук опять спалила?
Родственники привычно заполнили коридор: Кирилл швырнул баул с бельём в угол, Раиса топталась в сапогах, оставляя следы на светлом полу.
— Здравствуй, Вика, — свекровь подставила щёку. — Чего застыла? Помоги раздеться. И Кириллу стирку поставь — ему завтра на встречу, а рубашек чистых нет.
Виктория глубоко вдохнула.
— Тапки в шкафу, — ровно произнесла она. — А прачечная через дорогу. Обед — на плите.
Повисла пауза.
— Вик, ты чего? — Игорь натянуто усмехнулся. — Мама устала. Хватит шутить. Неси всё в зал.
Она взглянула на мужа. В его глазах читалось раздражение, а не поддержка.
— Я не стану обслуживать ваших гостей, Игорь. Ни сегодня, ни потом. Никогда.
— Ты с ума сошла? — взвизгнула Раиса. — Мы пришли к родным!
— Родные — это те, кто уважает, — ответила Виктория. — За десять лет вы ни разу не поинтересовались, как я живу. Зато прекрасно знаете, чем я мою полы. Кирилл, тебе тридцать. Освой кнопку «Пуск» самостоятельно.
— Прекрати спектакль, — прошипел Игорь. — Иди на кухню, потом обсудим.
— Нет. Либо они сейчас уходят и впредь приходят как гости, а не хозяева. Либо ухожу я. И больше не возвращаюсь.
— Ты нам угрожаешь? — Галина Сергеевна скрестила руки.
— Это и мой дом, — спокойно сказала Виктория. — Выбирай, Игорь.
— Да ты без меня никто, — процедил он. — Куда пойдёшь?
Она не спорила. Зашла в спальню и достала чемодан, собранный заранее.
Когда она вышла в пальто, Игорь побледнел.
— Куда собралась?
— В свою жизнь.
Она вызвала такси и покинула квартиру.
Утром телефон был переполнен звонками.
«Вернись, у мамы давление!»
«Ты меня опозорила!»
«Дом в бардаке, жду к обеду».
Виктория усмехнулась. Они заметили не её отсутствие — они заметили, что исчезло удобство.
Она отправилась к подруге Наталье, адвокату.
— Неужели решилась? — удивилась та. — Готовься, они просто так не отступят.
И правда — в понедельник Галина Сергеевна устроила сцену прямо в офисе Виктории, громко обвиняя её в бессердечии.
Вечером Игорь подкараулил её у гостиницы с букетом увядших хризантем.
— Прости, — начал он. — Мама вспылила. Давай всё забудем.
— Ты выбрал их. Я выбираю себя.
— Кому ты нужна в тридцать два? — сорвался он.
— Себе — нужна.
Когда соседка сообщила, что из квартиры выносят вещи, Виктория приехала с полицией и адвокатом. Родственники пытались присвоить её имущество.
— Повтори, что выселяешь меня из квартиры, где мне принадлежит половина, — спокойно попросила она, включая запись.
Стук в дверь оборвал скандал. Полицейские быстро охладили пыл «новых хозяев».
Через месяц Виктория выкупила долю Игоря. Квартира наполнилась ароматом кофе и цветов, а не упрёков.
Однажды ей доставили букет с запиской:
«Ты вдохновила меня изменить свою жизнь. Твоя бывшая коллега, Алина».
Виктория улыбнулась. Трещины на старой вазе были заметны, но они придавали ей характер.
Она больше не была удобством.
Она стала собой.
Комментарии (0)