Девка твоя еле держится… А дитя — слабое, как пёрышко… Всё из-за тебя…

— Ладно, но жильё я запишу на себя. Перед этим нам придётся официально расстаться, — отрезал Денис.

Марина растерянно приоткрыла рот. Слова будто застряли где-то внутри. В голове крутилась только одна мысль:
«Шесть лет совместной жизни — впустую…»

Это сравнение всплыло само собой — так любила выражаться её бабушка, к которой Марина была очень привязана. Бабушки уже не стало, но её присказки и поговорки прочно укоренились в памяти внучки. Сейчас же Марине было тяжело вдвойне: из-за утраты родного человека и из-за того, что её, казалось бы, крепкий союз начинал рассыпаться.

— Он правда так сказал?! — изумилась Кира, когда подруги встретились и обменялись новостями. — Вот наглость! И ведь осознаёт, что несёт, и ни тени смущения!

— Именно это и ранит больше всего… — тихо отозвалась Марина.

— А с чего вообще начался этот разговор? — поинтересовалась Кира.

— Ты же помнишь, что все шесть лет мы с Денисом откладывали на собственное жильё? — устало произнесла Марина.

— Конечно помню! Я ещё вспоминаю, как ты вкалывала на двух работах, а я уговаривала тебя притормозить, — криво улыбнулась Кира. — Ты же совсем себя не жалела. Он после смены отдыхал, а ты снова бежала работать.

— Было такое. Но мы хотели быстрее выбраться из аренды, — вздохнула Марина. — Помощи ждать неоткуда, всё сами.

Кира знала: пара снимала скромную двухкомнатную квартиру на окраине. До работы добираться было неудобно, но зато аренда обходилась недорого, и накопления росли быстрее.

Жить с родителями возможности не было — и у Дениса, и у Марины в семьях хватало родственников, свободных метров не оставалось. Поэтому сразу после свадьбы они начали собирать на своё жильё.

Доход у Дениса был отличный: благодаря отцу он вовремя устроился в перспективную компанию и быстро там закрепился.
У Марины ситуация была сложнее — зарплата скромнее, должность без особых привилегий. Но она не сидела сложа руки и нашла дополнительную подработку. В итоге вклад в общий бюджет у них выходил равный.

Сумму они собрали внушительную, и покупка квартиры уже маячила на горизонте. Но жизнь внесла коррективы — Марина узнала о беременности. Ребёнка планировали позже, но трагедии в этом не видели.

— Может, стоит уже брать ипотеку? — как-то предложила Марина. — Я на шестом месяце, скоро уйду в декрет, копить дальше не получится. А за аренду мы всё равно платим. Логичнее платить за своё.

— В этом есть смысл, — согласился Денис.

И на этом разговор закончился.

Прошёл месяц. Тема больше не поднималась. Марина чувствовала себя неважно, две недели провела в больнице, подработку пришлось оставить.

— Денис, посмотри, я всё рассчитала, вариант хороший, — снова завела разговор Марина.

Он нехотя подсел к ноутбуку, без особого интереса уставился в экран. Слушал рассеянно, отвечал уклончиво. Ни к чему конкретному они снова не пришли.

Марина каждый вечер изучала объявления, считала ипотеку, прикидывала варианты. Денис же начал раздражаться: говорил о ремонте, дополнительных расходах, о том, что здесь они уже привыкли.

— Что именно не так? — недоумевала Марина.

— Всё! — огрызался он. — Здесь магазины рядом, пункты выдачи под боком. Раньше было захолустье, а теперь нормально.

— Ты передумал покупать квартиру? — насторожилась Марина.

— Не совсем… Просто сейчас не лучший момент.

Он быстро собрался и вышел «за продуктами».

Марину это тревожило. Денис заметно изменился.

— Я ещё несколько раз пыталась поговорить, но он нёс какую-то ерунду, — рассказывала Марина Кире. — А потом я прижала его, и он выдал правду.

— И?

— Он заявил, что ипотеку сейчас брать нечестно. Я, мол, уйду в декрет, ничего зарабатывать не буду, а он один всё потянет. Значит, платить одному ему — несправедливо.

— Вот это да… — ошарашенно протянула Кира. — То есть ты, по его мнению, отдыхать будешь?

— Именно. А потом он предложил «решение» — фиктивно расстаться. Тогда он оформит ипотеку на себя.

— А твоя доля накоплений? — возмутилась Кира.

— Его это не волновало.

Марина собрала вещи и уехала к родителям.

Прошёл месяц. Марина жила у родителей, ушла в декрет, помогала по дому и готовилась к родам. Денис звонил, писал, но она не отвечала.

Развод откладывался — Марина чувствовала себя слишком уязвимой.

Поздно вечером Денис вышел из дома — в холодильнике было пусто, а возвращаться без продуктов не хотелось. Зима стояла тихая, липкий снег медленно оседал на тротуар. В узком проходе между домами было темно и безлюдно, фонари светили через один.

Когда Денис свернул в переулок, он вдруг резко остановился.

Прямо перед ним стояла старуха.

Низкая, сгорбленная, в поношенном тёмном пальто. Она тяжело опиралась на две палки, словно вросла в лёд. Обойти её было невозможно — дорожка была скользкой, и Денис побоялся, что кто-то из них упадёт.

— Да что ж вы встали… — раздражённо пробормотал он. — Дайте пройти.

Старуха не шевельнулась.

Она подняла голову и уставилась на него мутными, слишком внимательными глазами. Из-под старой вязаной шапки выбивались седые пряди, которые шевелил ветер.

— Подойди… — неожиданно прошептала она сиплым голосом и протянула к нему руку. Одна из палок выпала и с глухим стуком ударилась о лёд. — Я за тобой пришла… За тобой…

Денис похолодел.

— Вы не в себе? — резко сказал он. — Идите домой, бабушка.

Старуха усмехнулась — криво, почти радостно.

— Поздно… Девка твоя еле держится… А дитя — слабое, как пёрышко… Всё из-за тебя…

— Чушь! — выкрикнул Денис. Его охватил злой, липкий страх. Он нагнулся, чтобы поднять упавшую палку — хотел просто оттолкнуть её и пройти.

Но в руке у него оказалась сырая коряга, тяжёлая и холодная.

Он резко выпрямился.

Старухи не было.

Переулок оказался пуст.

Фонарь над головой моргнул и погас. Вдалеке каркнула ворона. По дороге промчалась машина с включённой сиреной.

Скорая.

— Скорая… — глухо повторил Денис.

И в этот момент его будто ударило током.

— Марина… — прошептал он, а потом сорвался с места и побежал, не чувствуя ни холода, ни скользкой дороги. — Я иду! Слышишь?! Я иду!

Денис не помнил, как добрался до роддома. Он почти бежал, несколько раз поскальзывался, хватался за перила, тяжело дышал, будто за ним гнались. В голове путались мысли, а перед глазами всё стояли мутные старческие глаза и костлявая рука, тянущаяся к нему из темноты.

У входа в здание было светло и непривычно оживлённо для ночи. Машины подъезжали и уезжали, кто-то курил у дверей, кто-то говорил по телефону вполголоса.

— Куда вы? — резко окликнул его охранник, когда Денис попытался пройти внутрь. — Сюда нельзя.

— Мне нужно туда, — хрипло сказал Денис. — Там моя жена. Марина… она рожает.

— Сейчас все рожают, — сухо ответил охранник. — Проход запрещён.

— Вы не понимаете, — Денис вцепился руками в турникет. — Мне нужно её увидеть. Срочно.

— Успокойтесь, — повысил голос охранник. — Или я вызову полицию.

По холлу быстро прошла женщина в медицинской форме.

— Подождите! — Денис бросился к ней. — Скажите, пожалуйста… Марина Соколова. Что с ней?

Медсестра даже не остановилась.

— Я не справочная, — бросила она на ходу.

Денис остался стоять посреди холла, чувствуя, как внутри нарастает паника. Он вытащил телефон дрожащими пальцами и набрал номер тёщи.

Гудки тянулись бесконечно.

— Алло, — наконец раздался усталый голос.

— Что с Мариной? — выдохнул Денис. — Она жива? А ребёнок?

На том конце повисла пауза.

— С ними всё плохо… — сказала мать Марины и тут же поправилась: — Было плохо. Сейчас — стабильно. Но не благодаря тебе.

— Я… я не знал… — прошептал он. — Почему вы мне не сказали?

— А ты интересовался? — резко ответила она. — Или тебе было важнее, кто сколько платит?

Денис закрыл глаза.

— Я всё понял. Я был неправ. Скажите ей… скажите, что мне жаль. Что я рядом.

— Рядом? — горько усмехнулась женщина. — Теперь уже поздно. Роды были тяжёлые. Делали операцию. Ребёнок в кувезе. Слабый.

Слова ударили сильнее любого крика.

Телефон выскользнул из его руки.

Перед глазами снова всплыла старуха. Её ухмылка. Шёпот.

«Всё из-за тебя…»

— Это… это она… — едва слышно пробормотал Денис. — Она предупреждала…

— Что ты там несёшь? — не поняла тёща.

Но он уже не слышал.

Он медленно опустился на скамейку у стены и впервые за долгое время заплакал — тихо, не вытирая лица, не стыдясь слёз.

Марина пришла в себя только под утро. Свет резал глаза, тело было тяжёлым, чужим. Она попыталась пошевелиться — и застонала.

— Тихо-тихо, — сразу раздался голос. — Всё позади.

— Ребёнок… — прошептала Марина. — Он жив?

— Жив, — уверенно ответила медсестра. — Слабенький, но жив. Вы молодец.

Марина закрыла глаза. В голове было пусто. Ни злости, ни обиды — только усталость и странное, глухое спокойствие.

Через несколько часов к ней зашла мать.

— Он приходил, — сказала она, избегая взгляда дочери.

Марина ничего не ответила.

— Сидит там, как потерянный. Просит прощения.

— Пусть подождёт, — тихо сказала Марина. — Мне нужно время.

Денис ждал.

День. Второй. Третий.

Он приносил цветы, которые ставили в общий коридор — в палате им не было места. Он писал длинные сообщения, которые Марина не читала. Он сидел на лавке у роддома, даже когда шёл снег.

Ему больше не было страшно.

Страшно было только одно — что он действительно мог всё потерять.

И где-то глубоко внутри он знал:
та старуха больше не появится.

Она уже сделала своё дело.