Здравствуйте, меня зовут Джек, мне было пять месяцев и я хотел умереть…

Все пять месяцев я был бездомным. По вечерам смотрел на освещённые окна домов и удивлялся: для чего же я родился и живу в этом городе, если никому не нужен? И мечтал о том, чтобы у меня был свой тёплый дом и добрый хозяин, а я бы стал ему послушным и верным другом. Мы могли бы гулять в парке, шуршать опавшими листьями, а потом, вернувшись, ужинать тёплой кашей с кусочками мяса. Но меня решили убить. Я не понимал, за что? В чём я виноват? Они думали, что я умер и бросили в овраг. Мне было пять месяцев. А через три дня меня нашли двое мужчин. Они осторожно несли меня в своей куртке, но всё равно было очень больно. Я хотел умереть. А они давали какие-то лекарства и ставили капельницу. Зачем? Ведь я ничей. А потом пришла девушка. Но сначала я услышал её голос…
— Здравствуйте, можно посмотреть ваших собак?

Девушка лет тридцати, без макияжа, с грустными глазами. У мужчины (это он нёс меня в своей куртке), который встретил её у входа на территорию собачьего приюта, создалось впечатление, что она очень уставшая, очень. Или опустошенная. И всё же… всё же было что-то в ней такое…
— Для чего вам собака? Для охраны или как компаньон? Пожалуйста, проходите, смотрите. Ищете конкретную породу? В этом крыле здоровые, привитые собаки.
— А там, в том крыле? Нездоровые? Я хочу в другое крыло.
— Там содержатся собаки, которые сейчас получают интенсивное лечение. В основном это травмированные, больные и очень проблемные животные. Выбирайте в этом крыле.
— Вы меня не поняли? Я же сказала, мне не надо красивую и здоровую. Я возьму ту, которую никто никогда не возьмёт.
— Ну, тогда вот — смотрите. Неделю назад нашли. Места живого нет. Переломы, истощение, обезвоживание, ушибы внутренних органов и нежелание жить. Плюс попутные для бездомных собак проблемы. Он отказывается есть, говорил мужчина, и скорее всего не жилец.
— Ну, это мы ещё посмотрим, кто тут не жилец, и попросила: уйдите. Пожалуйста, уйдите, мне надо с ним поговорить.

Она, зашла в мой вольер, присела рядом.

Она говорила тихо и не вытирала слёзы. Они капали и капали… такие горячие и горькие… Такие же, как лекарства, которые меня заставляли глотать.

Она больна — сердце. Неделю назад ушел муж. Уходил, жестоко предав, к другой женщине, обвинив в том, что больна, что не может родить, что инвалид, что в квартире, словно в аптеке, пахнет лекарствами. А у неё что-то там с сердцем, какой-то дефект и ей запретили рожать. И теперь она совсем одна, униженная, брошенная. И не знает, как заставить себя жить, как заставить себя есть и пить и принимать эти проклятые таблетки. Для чего всё это делать? Она вспомнила слова деда: ей необходимо кого-то любить, о ком-то заботиться, чтобы выжить. И необходимо принимать лекарства, чтобы сердце правильно работало и чтобы просто работало. А в нём, не смотря ни на что, есть ещё немного любви, в её больном сердце. Девушка обещала заботу и любовь, говорила, что я поправлюсь и буду самой красивой собакой. И самой любимой. Если мы будем вместе, мы выживем, обязательно выживем. Она рассказывала о доме, в котором я буду жить. Он маленький, но там есть камин, есть пруд и мягкая трава во дворе. Зимой там белый хрустящий снег и можно слепить снежную бабу, а осенью созревают красивые румяные яблоки, из них можно варить варенье и печь пирог. Ты ел когда-нибудь пирог, спрашивала она, это очень вкусно. Я буду всегда угощать тебя кусочком пирога. Ты не против, если я назову тебя Джек? Это хорошее имя.

Я поверил ей и согласился стать её собакой. Я смог махнуть хвостом и она всё поняла. И опять плакала.

Тот мужчина помог перевезти меня домой. ДОМОЙ — какое тёплое и уютное слово.
Я долго болел. Уже зима началась, а я только начинал пытаться вставать на лапы, было больно. Она действительно стала меня любить, кормила вкусной кашей с кусочками мяса, выносила на руках во двор, показывала первый снег и иней на траве. Вытирала мои лужи и прочие дела. Она ела кашу, которую варила для меня: готовить что-то ещё не было желания и сил. Она ложилась на пол, рядом со мной, обнимала меня и иногда так, рядом, и засыпала. Она приносила дрова и растопляла камин, укрывала меня одеялом и мне было тепло. Я знал, что она больна, но что я мог сделать для неё? Иногда я мог лизнуть ей руки и лицо, когда она была рядом и она улыбалась. Приезжал тот мужчина, привозил врача и мне опять давали горькие лекарства, мазали мои раны и делали уколы. И я стал поправляться. Весной я смог вставать и, шатаясь, выходить на крыльцо. А она впервые надела красивое платье. Обычно свитер и джинсы, а тут — платье. И улыбка на лице. Может она тоже выздоравливает? А утром она мыла посуду и пела. У неё красивый голос.

Сейчас уже лето. На столе букет цветов — это тот мужчина, из приюта, иногда приезжает. Один, без врача. Привозит ей цветы и апельсины, а мне разные собачьи лакомства. Он хороший. Когда мы идём к озеру, он несёт меня на руках, хотя я уже могу ходить и даже бегать. На озере плавают утки с маленькими птенцами и хозяйка кормит их хлебом.

В доме у нас пахнет цветами, пирогами и ещё чем-то чудесным и радостным. Может это запах счастья? Теперь я знаю, что такое пирог — это действительно вкусно. Наш мужчина тоже так считает и съедает сразу пять или шесть штук. А хозяйка моя очень красивая, у неё веснушки на носу, рыжие волосы и зелёные глаза. А ещё она очень меня любит. Пусть её сердце бьётся ровно ещё много-много лет и ничего, что для этого нужно принимать лекарства, это ничего, если они помогают жить.

Теперь я самая лучшая, самая красивая и любимая собака. Я всех давно простил. В наших, с хозяйкой, сердцах нет обиды и ненависти, ведь там живёт счастье. Гав!