Родня на иждивении…

— Чувство не должно быть обузой, Лера. Если тебе в тягость нас поддерживать — выходит, ты нас попросту не любишь. Все элементарно. И не корчи такое выражение, будто тебя на каторгу отправили!

Нина Сергеевна даже не обернулась к дочери. В онлайне она была прокачанным магом-следопытом, а здесь, в спертом воздухе двушки, — расплывшейся женщиной в застиранном халате, которая уже больше десяти лет нигде не числилась.

— Мам, я три месяца вкалывала без единого выходного, — Лера едва сдерживала слезы. — Я прилетела всего на неделю, чтобы перевести дух, а ты с порога суешь мне список покупок для своего очередного «ухажёра»?

Ему обязательно кроссовки за пятнадцать тысяч? Ты серьезно?

— А что здесь странного? — мать наконец поставила игру на паузу и развернулась на кресле. — Игорьку в старых неудобно.

И вообще, ты там, в своей загранице, небось с серебряной ложкой живешь. Тебе что, для матери жалко? Или для Пашеньки?

Брат твой, между прочим, на двух работах надрывается, а получает гроши.

— Паша работает курьером по графику два через два, мам! Ему почти тридцать! — Лера повысила голос. — Он взрослый, здоровый мужчина! Почему я обязана оплачивать его сигареты, твой безлимит и гардероб твоих сожителей?

— Вот как, — Нина Сергеевна сжала губы. — Ты считаешь каждый рубль. Вот она — твоя благодарность женщине, которая тебя родила?!

Мать демонстративно отвернулась к монитору, ясно давая понять: разговор окончен.

В семнадцать лет мир казался Лере безграничным полотном, на котором можно было изобразить что угодно.

Даже в тот момент, когда отец ушел, хлопнув дверью и оставив их в опустевшей квартире с долгами.

— Ничего, мам, справимся, — говорила тогда Лера, прижимая к себе рыдающую мать. — Я подработку найду. Пашу в школу соберем. Прорвемся.

Тогда мать еще трудилась поваром в школьной столовой. Лера ради помощи семье даже отказалась от выпускного — деньги были нужнее дома.

Вместо учебы начались ночные смены: сперва клининг в торговом центре, потом работа в придорожном кафе, где дальнобойщики щедро сыпали похабными шуточками. Лера не жаловалась. В редкие паузы подтягивала английский.

— Эй, мелкая, ты что, в Лондон намылилась? — ухмылялся повар Саня.

— Посмотрим. Жизнь длинная, — отвечала она.

В двадцать один ей наконец улыбнулась удача. Стройная, уверенная, со свободным английским и цепким мышлением, она прошла отбор в крупную международную компанию из сферы азартных развлечений. Оклад по тем временам казался фантастическим.

— Мам, всё! — кричала она в трубку после первой смены. — Увольняйся! Слышишь? Больше не надо таскать кастрюли. Я все возьму на себя!

Нина Сергеевна уволилась. Ей тогда было сорок — еще эффектная женщина. Сначала она просто отдыхала. Неделю, месяц, полгода. А потом в доме появился компьютер.

— Я просто расслабляюсь, Лер, — оправдывалась она. — Нервы лечу. Я столько лет на ногах была, имею право.

Право незаметно переросло в зависимость. А у Леры появилась новая статья расходов — спонсирование этого «расслабления».

После ссоры с матерью Лера вышла на кухню. За столом сидел брат. Он залипал в телефон, лениво ковыряя зубочисткой.

— Привет, сестренка, — буркнул он. — Слышал, вы опять с матерью сцепились. Зачем ты ее доводишь?

— Ей пятьдесят один, Паша, — Лера налила воды, понюхала и вылила обратно. — Она моложе половины моих коллег, которые пашут без продыху. А ты? Когда ты в последний раз обновлял резюме?

— Ой, только не начинай, — поморщился он. — Нормальной работы сейчас нет. Везде обман. Или паши за копейки, или по знакомству. Я вот курсы присматриваю…

— На какие средства? — Лера подошла ближе. — На те, что я вчера перевела «на еду»?

— Любые вложения требуют стартового капитала, — важно выдал брат. — Ты же у нас успешная. Неужели тебе жалко дать брату шанс?

— Этот шанс у тебя уже десять лет длится! — Леру затрясло. — Я оплатила тебе техникум — ты бросил.

Я устроила тебя в логистику — ты уволился через неделю, потому что «шеф — полный неадекват».

Я купила тебе комнату — ты сдал ее, спустил деньги и вернулся к маме!

— Ну не срослось, — пожал плечами Паша и снова уткнулся в экран. — Чего ты орешь? Сама же переводы делаешь. Значит, можешь.

Лера замолчала. И он был прав…

Она вспомнила последние одиннадцать лет: Кипр, Мальта, Сингапур. Отели, казино, огни, за которыми скрывались бесконечные смены, отчеты и хронический недосып.

Она зарабатывала тысячи долларов, но своих денег у нее словно не было. Каждый месяц — банк.

— Перевод? — спрашивала кассирша, уже узнавая ее.

— Да.

Она могла купить квартиру, вложиться в бизнес, завести семью.

Но мужчины исчезали, как только понимали: за Лерой тянется целый вагон иждивенцев.

Вечером Нина Сергеевна заглянула в комнату.

— Лер, ты есть будешь? — голос стал приторно-мягким. — Мы тут с Игорем посоветовались…

Может, закажем роллы? Так хочется чего-нибудь необычного. Дай тысяч десять.

Лера медленно развернулась.

— Денег не будет, мам.

— Почему это? — мать искренне опешила. — Ты что, обиделась, что я тебе правду сказала?

— Нет. Ты права — чувство не должно быть тяжестью. Я вас уже начинаю ненавидеть.

— Ты что такое говоришь?! — прошептала мать, прижав ладонь к груди. — Мать — это святое! Как у тебя язык повернулся?!

Леру прорвало.

— Мне почти тридцать три. У меня нет ни семьи, ни детей, ни дома, куда хотелось бы возвращаться.

У меня есть только обязанности перед вами всеми. И да, мам — я больше вас не люблю.

На шум вбежал брат.

— Лера, прекрати! — Паша побледнел. — Ты мать до сердечного приступа доведешь!

— Не суетись, Паш, — Лера усмехнулась. — Лучше ищи работу. С завтрашнего дня ты — единственный добытчик в этом доме.

— В каком смысле? — он растерянно моргнул.

— В прямом. Я улетаю утром. И переводов больше не будет.

Мать всхлипнула.

— Ты нас бросаешь? Мы же пропадем! За квартиру долги, Игорю зубы лечить надо…

— Значит, Игорь пойдет работать. Или ты. Повара сейчас везде нужны.

Лицо матери мгновенно исказилось.

— Я тебя прокляну, Лера. Слышишь? Жизни тебе не будет, если ты мать в нищете оставишь. Ты же спать не сможешь, зная, что нам есть нечего!

— Знаешь, мам, — Лера устало улыбнулась. — Я впервые за одиннадцать лет, кажется, высплюсь. Потому что мне больше не придется думать, как угодить человеку, которому на меня плевать.

Она захлопнула дверь прямо перед ними и начала собирать вещи.

Через час в дверь поскреблись.

— Лер, ну ты чего, серьезно? — Паша выглядел потерянным. — Мать там таблетки пьет, ревет… Давай без крайностей.

Оставь хотя бы тысяч сто — сто пятьдесят. Как мы жить будем?

— Справитесь.

— Так нельзя с родными! Имей совесть! Ты там шикуешь, а мы каждую копейку считаем…

Лера молча выставила его за порог и повернула ключ.

Ночь прошла тревожно. Ей снилось, будто она в лодке посреди темной воды и пытается вытянуть мать и брата. Она бросает им спасательный круг, а они отталкивают его и требуют другой — золотой, с камнями.

Проснулась Лера на рассвете. Проверила чемодан, посидела на краю кровати, прощаясь с комнатой, где прошло детство.

Уходила она тихо, когда в квартире спали мать, новоиспеченный отчим и брат.

Вызвала такси, попросила ехать в аэропорт. Когда машина тронулась, телефон завибрировал. Сообщение от матери:

«Все-таки уехала? Жаль. Мы просто друг друга неправильно поняли. Я вспылила, ты тоже наговорила лишнего.

Прости, если обидела. Но нам срочно нужны деньги. Ты же понимаешь — работу за пару дней не найти. Нам нужно прожить хотя бы месяц.

Отправь, пожалуйста. Думаю, тысяч двести хватит».

Лера усмехнулась и ответила:

«Мам, откуда такие суммы? Я могу перевести двадцать. На них семья из трех человек сможет прожить скромно».

Ответ прилетел мгновенно:

«Ты издеваешься? Двадцать тысяч?! Ты предлагаешь нам голодать?

Не показывай характер. Я знаю, сколько у тебя на счете. Переводи деньги. Сейчас же».

Лера убрала телефон в карман.

Полтора часа до вылета прошли спокойно. А потом началось.

Сообщения и звонки сыпались без остановки.

От матери:

«Бессовестная! Как ты жить будешь, зная, что мы тут пропадаем?

За все ответишь! Не будет тебе счастья! Никогда больше мне не звони — матери у тебя нет!»

От брата:

«Предательница! Чтоб тебе эти деньги боком вышли.

Почему я должен вкалывать, пока ты там отдыхаешь? Чтоб ты работу потеряла и с протянутой рукой осталась!

Ненавижу».

Лера выключила телефон.

Вот и все. Семьи у нее больше нет. И, пожалуй, так даже лучше.

Теперь она сможет подумать о себе.

Еще пару лет поработает, потом вернется. Купит небольшую квартиру, откроет дело.

Можно и в столице осесть — теперь откладывать будет проще.

А бывшие родственники… пусть живут так, как привыкли.