— Что ты натворила?! — истерично кричала Маргарита Степановна

— Ты снова всю ночь гремела! Как лошадь. Из-за тебя невозможно уснуть! — закричала Маргарита Степановна, едва Оля приоткрыла дверь.

Оля устало оперлась о дверной косяк и на секунду прикрыла веки. Год назад она приобрела эту квартиру — не в кредит, а на деньги от бабушкиного наследства и собственных накоплений. Тогда ей казалось, что вот оно — долгожданное облегчение и настоящая независимость. Никакой больше аренды, никаких капризных хозяев, никаких внезапных выселений.

Однако радость продлилась всего пару недель, а затем раздался первый звонок в дверь. На пороге появилась Маргарита Степановна. Соседка сразу же принялась упрекать Олю в шуме, топоте и бессонных ночах. По ее словам, Оля якобы гремела в квартире круглые сутки. Оля тогда попыталась спокойно пояснить, что живёт здесь одна, если не считать кошку Луну. И что ночами они обе тихо отдыхают, а не устраивают танцы над головами соседей.

Но Маргарита Степановна не желала ничего слышать и продолжала кричать на весь подъезд. Она грозилась вызвать полицию, написать жалобу в управляющую компанию и даже «выселить» Олю. Куда именно — из собственной квартиры — она, правда, не объясняла, но звучало это весьма грозно.

Так прошёл целый год, и снова они оказались лицом к лицу. Маргарита Степановна размахивала руками и сыпала обвинениями, а Оля думала лишь о том, что кофе на плите, вероятно, уже убежал.

— Ты меня вообще слышишь? — взвизгнула соседка. — Вот же невоспитанная девчонка! Хулиганка!

Оля слегка тряхнула головой и сосредоточилась на раздражённом лице Маргариты Степановны. Лоб соседки прорезали глубокие складки, а губы вытянулись в тонкую злую линию.

— Маргарита Степановна, — Оля старалась говорить ровно, — меня этой ночью вообще не было дома. Я приехала только в шесть утра. У подруги был день рождения.

— Ложь! — соседка ударила ногой по полу. — Ты кого-то поселила у себя, вот он и грохочет!

— Никто у меня не живёт, — Оля начала раздражаться. — Только я и кошка.

— Кошка! — Маргарита Степановна всплеснула руками. — Это она в три ночи табуретки таскает?

Оля глубоко вдохнула и медленно выдохнула, считая про себя до пяти. Спорить было совершенно бесполезно.

— Всего хорошего, Маргарита Степановна, — произнесла Оля и закрыла дверь.

Снаружи сразу послышались громкие жалобы на современную молодежь. Маргарита Степановна рассказывала пустому подъезду о хамстве, невоспитанности и отсутствии уважения к старшим. Оля прислонилась спиной к двери и снова закрыла глаза.

Луна подошла, потерлась о ноги хозяйки и тихо замурлыкала. Оля взяла кошку на руки и уткнулась лицом в мягкую шерсть.

— И что мне теперь делать? — тихо спросила она. — Съезжать из собственной квартиры?

Кошка муркнула и лизнула Олю в нос, словно выражая поддержку. Оля отнесла её на кухню, где кофе действительно убежал и залил плиту.

…

Через две недели относительного затишья — если не считать записок в почтовом ящике. Маргарита Степановна писала их печатными буквами на тетрадных листках. В них были угрозы, проклятия и обещания «добиться правды».

Оля как раз водила пылесосом по ковру в гостиной, когда зазвонили в дверь.

Она выключила прибор и пошла открывать, по дороге поправляя растрепанные волосы. На пороге стояла довольная Маргарита Степановна, а рядом переминался участковый. По его лицу было ясно — визит ему совсем не нравится.

— Вот она! — соседка ткнула пальцем в Олю. — Шумит, пилит, сверлит!

— Добрый день, — участковый достал блокнот. — Поступила жалоба на шум.

— Я пылесошу, — пожала плечами Оля. — Сейчас два часа дня.

— Она что-то прячет! — соседка попыталась заглянуть в квартиру.

Участковый тяжело вздохнул.

— Можно взглянуть на квартиру? Я понимаю, что без предписания не имею права, но…

— Пожалуйста, проходите, — Оля отступила.

Она подняла Луну на руки, чтобы кошка не выскочила в подъезд. Участковый зашел внутрь и осмотрелся.

— Гостиная справа. Пылесос там.

Они прошли в комнату. Посреди ковра стоял включенный в розетку пылесос. Никаких инструментов или источников шума не обнаружилось.

Участковый выразительно посмотрел на Маргариту Степановну.

— Она всё спрятала! — возмутилась та.

— Что именно? — Оля приподняла бровь. — Перфоратор под подушкой?

— Не дерзи! Я тебе в матери гожусь!

— Достаточно, — сказал участковый и начал оформлять протокол.

Той же ночью, около трёх, Оля проснулась от звонка телефона.

— Ты опять шумишь! — раздался знакомый визг.

— Вы с ума сошли? — прошипела Оля. — Откуда у вас мой номер?

— У участкового взяла.

— Вы меня разбудили! Я спала!

— А у меня над головой опять топот!

— Это не я!

Оля нажала отбой.

Луна прыгнула на кровать и вопросительно мяукнула.

— Так больше продолжаться не может, — сказала Оля.

…

Утром она открыла сайт объявлений и выставила квартиру на продажу.

Через несколько недель пришла покупательница — Ирина. Невысокая, улыбчивая женщина лет тридцати пяти.

— Мне всё нравится, — сказала она. — Просторно и светло.

— Есть вопросы по документам?

— Нет. Я готова покупать.

— Вам?

— Я недавно развелась. У меня близнецы, им три года.

— Мальчики?

— Да. Кирилл и Матвей.

На фото два рыжих малыша строили башню из кубиков.

— Им нужно место бегать и играть.

— Дети шумные? — Оля с трудом скрыла улыбку.

— Очень. Носятся весь день.

Оля представила двух малышей, топающих над головой Маргариты Степановны. Совесть слегка шевельнулась — и тут же успокоилась.

…

Через две недели сделка состоялась. Оля переехала в другой район.

А спустя несколько дней раздался телефонный звонок.

— Что ты натворила?! — истерично кричала Маргарита Степановна. — Там дети!

— Да, я знаю.

— Они бегают! Кричат!

— Дети обычно так и делают.

— Я не могу так жить!

— Это уже не моя проблема, Маргарита Степановна.

Оля отключила звонок и занесла номер в черный список.

Луна подняла голову и тихо мяукнула.

— Старая история, — улыбнулась Оля, гладя кошку. — Но она закончилась.

За окном шумел новый район, а где-то во дворе смеялись дети.

Оля улыбнулась и пошла варить кофе.