Последний звон стекла о стекло, финальный хлопок пробки и остаточные смешки в прихожей растворились в тишине.
Компания, наконец, разбрелась. Илья и Марина, смывая с себя усталость, похожую скорее на послевкусие праздника, чем на алкогольное опьянение, щёлкнули пультом — телевизор замер на финальных титрах какого-то концерта.
Они притворили балконную дверь, откуда тянуло колкой свежестью. Потушили все гирлянды, кроме одной — крупной, многожильной, USB-ленты с «бегущими огоньками», которую Марина выбрала специально к этому Новому году, подключив через адаптер к розетке у пола. Она негромко переливалась на ёлке, наполняя комнату мягким, усыпляющим полумраком.
— Ну всё, — протянула Марина, коснувшись лбом холодного стекла балконной двери. — Год стартовал. Можно выдохнуть и провалиться в сон на сутки.
— Не совсем на сутки, — отозвался Илья, обняв её со спины. — Ровно в двенадцать дня… то есть уже сегодня — нас ждёт твоя мама.
— Точно, — Марина поморщилась. — Очередной праздничный забег. Ладно, хоть сейчас поспим.
Свет погас. Они рухнули в постель и уснули почти мгновенно — словно их накрыли тяжёлым тёплым покрывалом.
В дверь постучали ровно в восемь ноль-ноль. Сначала уверенно, затем всё более раздражённо.
Илья, блуждавший во сне по гладкой поверхности безмолвного озера, сперва принял звук за мотор где-то вдалеке.
Но удары не стихали. К ним добавился длинный, требовательный звонок.
— Марин… — пробормотал он.
— Это не к нам, — прошептала она, уткнувшись в подушку.
Однако стук и звон не прекращались. А потом… дверь распахнулась, и прихожую наполнили голоса, топот, смех и детский визг.
— Я же говорила, что они не запирают! Никогда на ключ! — прозвучал торжествующий голос Алены, сестры Ильи. — С Новым годом, спящие красавцы! Мы к вам!
— Тётя Марина, дядя Илья! Мы приехали веселиться! — завопил её старший сын, шестилетний Максим.
— Потише, они же спят! — одёрнул его голос мужа Алены, Дениса.
Илья и Марина распахнули глаза одновременно. В их взглядах смешались первобытный ужас и абсолютное непонимание.
— Это… сон? — выдохнула Марина.
— Похоже, реальность, — Илья свесил ноги с кровати.
Они вышли в коридор. В прихожей уже хозяйничали незваные гости, успев снять верхнюю одежду.
Алена, Денис и их двое детей — Максим и трёхлетняя Ева — чувствовали себя как дома. Алена уже перекидывала свои блестящие колготки через спинку стула в гостиной.
— О, проснулись! — засияла золовка, словно новогодняя иллюминация. На ней было короткое платье, будто она только что покинула корпоратив. — Мы из гостей, там скука смертная, все разъехались. А у вас, мы знаем, всегда тепло! Решили продолжить праздник!
— Мы уснули в четвёртом часу, — голос Ильи был хриплым и напряжённым.
— Ничего, мы вас взбодрим! — не обращая внимания, заявила Алена. — Денис, включи что-нибудь новогоднее!
Денис, уже устроившийся на диване, схватил пульт. Через секунду гостиную накрыл оглушительный голос Льва Лещенко.
— Можно… тише? — попросила Марина, прижимая ладони к вискам.
— Да брось, какой Новый год без шума! — отмахнулся Денис, всё же убавив громкость.
Тем временем дети, исследуя пространство, добрались до нераспакованных подарков под ёлкой — тех самых, что хозяева приготовили для друзей с детьми, ожидаемых днём.
— Мам, конфеты! — завизжала Ева.
— Можно? — Максим уже рвал обёртку.
— Конечно, можно! — разрешила Алена, бросив на хозяев взгляд «ну вы же не мелочные». — Праздник же.
Марина, сжав челюсти, ушла на кухню за водой. Илья последовал за ней.
— Ты это видишь? — прошипела она. — Они вломились в восемь утра. Дети копаются в подарках. Телевизор орёт.
— Вижу, — Илья вцепился в край столешницы. — Надо это остановить.
— Скажи ты. Она твоя сестра.
Они вернулись в гостиную. Алена уже нашла недопитое шампанское и разлила его по бокалам.
— Ален, — начал Илья, сдерживая голос. — Мы рады вам, но мы только уснули. Может, зайдёте позже?
— Да расслабься ты! — Алена махнула бокалом. — Вы что, решили весь праздник проспать? Мы вам жизнь оживляем! А то сидели бы в тишине.
Марина заметила, как напряглись плечи мужа.
— Нам и тишина подходит, — сказала она спокойно. — Мы устали.
— До вечера мы не выдержим! — заявил Денис, доедая оливье прямо из общей салатницы. — Мы тут посидим, дети поиграют. Ева, кстати, спать хочет. Может, на вашей кровати?
Марина ахнула.
— Нет. В спальню нельзя.
— Да ладно, — фыркнула Алена. — Порядок — не музей.
Но дети уже ускользнули в коридор.
…
Из коридора раздался резкий треск, звон разбитого стекла и почти одновременно — восторженный детский вскрик, мгновенно сорвавшийся в плач. Все вздрогнули.
— Что там происходит?! — выкрикнула Алена.
Они ринулись в коридор. Картина была безрадостной.
Максим, решив, что гирлянда на ёлке — отличная верёвка для игры, дёрнул её со всей силы. Адаптер вылетел из розетки, гирлянда, запутавшись в ветках, рухнула вниз, зацепив по дороге стеклянный шар. Тот разлетелся по паркету мелкими осколками.
Но хуже всего выглядела сама гирлянда: несколько лампочек были раздавлены, а контроллер, ударившись об пол, треснул и развалился на части.
Марина замерла. Она слишком хорошо помнила, как долго искала именно эту — с тёплым светом, без резкого мерцания.
— Ой… сломалось, — с деланным сожалением протянула Алена и тут же добавила: — Ничего страшного, купите новую. Дети же. Максим, не реви, это всего лишь огонёк.
Внутри у Марины что-то щёлкнуло, будто лопнула натянутая струна. Не говоря ни слова, она опустилась на корточки и начала собирать осколки. Пальцы дрожали.
— Алена, — ровно сказал Илья. — Детям нужно объяснять, что в гостях нельзя трогать чужие вещи.
— Да ты что, с ума сошёл? — вспыхнула та. — Какие «чужие»? Мы семья! Это просто ребёнок!
— Ребёнку шесть лет, — процедила Марина, не поднимая головы. — И он уже понимает слова.
— Ох, простите, — закатила глаза Алена. — Трагедия века. Денис, может, скотч найдём, склеим?
Денис, наблюдавший за сценой с бокалом в руке, пожал плечами. Его это, казалось, касалось меньше всего.
— Так, дети, идите в комнату, поиграйте спокойно, — бросила Алена, стараясь взять ситуацию под контроль.
Напуганные плачем Евы и напряжёнными голосами взрослых, дети метнулись прочь — прямиком в спальню.
— Нет, не туда! — крикнула Марина.
Поздно.
Они с Ильёй влетели следом — и именно это стало последней каплей.
Максим, явно сбрасывая напряжение, устроил с сестрой бой подушками. Одеяло валялось на полу, простыня сползла, с тумбочки упала и разбилась любимая керамическая кружка Марины. С дверной вешалки было сорвано её новое шёлковое платье — то самое, надетое накануне, — и теперь оно топталось маленькими ногами. В воздухе кружился пух из надорванной наволочки.
— Выйдите отсюда немедленно! — рык Ильи был таким резким, что дети застыли, а Ева снова залилась плачем.
Он шагнул вперёд, взял Максима за руку и вывел из спальни. Марина подхватила рыдающую Еву.
— Ты что творишь?! — взвизгнула Алена, врываясь следом. — Ты трогаешь моего ребёнка?!
— Я вывожу его из нашей спальни, — сорвался Илья. — Которую вы превратили в свинарник! Хватит!
Он прошёл в гостиную и выключил телевизор.
Тишина обрушилась резко, почти физически. В ней было слышно только всхлипывание Евы и тяжёлое дыхание взрослых.
— Вы вообще нормальные? — Алена побагровела. — Это дети! Они играют! Ты орёшь на них, как псих!
— Они не играют, — Марина больше не сдерживалась. — Они ломают, пачкают и лезут туда, куда им сказали не заходить! Вы вломились к нам в восемь утра! Без звонка! Вы орали телевизором, ели нашу еду, рылись в подарках и теперь ещё делаете вид, что это мы виноваты?!
Слова вырывались лавиной.
— Вы не «оживляете» нам жизнь, — голос дрожал. — Вы её разносите по кускам. Вы превратили наш праздник в кошмар.
Алена смотрела сначала ошеломлённо, потом — с холодным презрением.
— Понятно, — отчеканила она. — Мы, значит, пришли к родному брату, а мы — захватчики. Всё ясно. Дети, одеваемся. Нам тут не рады.
— Алена, может… — начал Денис, но осёкся под её взглядом.
Она резко, почти грубо стала натягивать на детей одежду. Максим рыдал, Ева всхлипывала. Денис молча собирал вещи.
Через пару минут они стояли в прихожей.
— С Новым годом, Илья, — холодно сказала Алена. — Пусть ваша драгоценная тишина сделает вас счастливыми. А мы поедем туда, где людей ценят, а не считают конфеты и подушки.
— Езжай, — устало ответил Илья. — Просто езжай.
Дверь захлопнулась.
Марина медленно сползла по стене и села на пол.
— Всё… — прошептала она. — Всё испорчено.
Илья сел рядом и обнял её за плечи.
— Не вещи главное, — сказал он тихо.
— Главное — как нас растоптали, — ответила она. — И даже не извинились.
Они долго сидели в тишине. Потом молча убрали осколки, подняли одеяло, стряхнули пыль с платья, выбросили разбитую кружку.
Вечером Марина открыла соцсети.
— Посмотри, — сказала она ровным, почти пустым голосом.
На странице Алены — фотография из уютного кафе. Улыбки, дети, еда.
Подпись:
«Настоящий Новый год — там, где ценят живое общение, а не тишину и запреты. Спасибо друзьям за тёплый приём!»
Марина опустила телефон.
— Мы для всех теперь зануды.
— А мы знаем правду, — ответил Илья.
Они досмотрели фильм в тишине.
— Надо всегда запирать дверь, — сказала Марина.
Илья кивнул.
С этого дня он закрывал её на ключ даже днём.
Комментарии (0)