Тишина в квартире Веры и Игоря была долгожданной. Это был их осознанный выбор — впервые за пять лет совместной жизни встретить Новый год только вдвоём.
Не с родственниками, не с друзьями, не на шумной вечеринке. Только они, шампанское, суши, пицца, бокал хорошего игристого, тихая музыка, их любимый фильм «Полночь в Париже» и разговор по душам.
Вера зажгла ароматические свечи с запахом хвои и мандарина, в последний раз поправила на ёлке серебристый дождик и с чувством полного удовлетворения устроилась на диване, укутавшись пледом.
На ней были новые невероятно мягкие домашние брюки и красивая блузка — не для гостей, а для себя и мужа.
Игорь открывал бутылку шампанского, тихо переговариваясь с пятилетним котом Барсиком.
— Представляешь, — сказала Вера, подтягивая ноги под себя. — Никуда не нужно мчаться, никого не надо развлекать и не придётся слушать, как твоя мама учит меня запекать гуся.
— Представляю, — улыбнулся Игорь, садясь рядом и обнимая её. — И знаешь, что самое приятное? Что ровно в полночь мне не придётся целовать подвыпившую тётю Люду из бухгалтерии. Только тебя.
— Это главная и самая весомая причина, — рассмеялась Вера, чокаясь с ним бокалом.
Тишина в квартире Веры и Игоря была долгожданной. Это был их осознанный выбор — впервые за пять лет совместной жизни встретить Новый год только вдвоём.
Не с роднёй, не с друзьями, не на шумной вечеринке. Только они, шампанское, суши, пицца, бокал хорошего игристого, негромкая музыка, их любимый фильм «Полночь в Париже» и разговор по душам.
Вера зажгла ароматические свечи с запахом хвои и мандарина, в последний раз поправила на ёлке серебристый дождик и с чувством глубокого удовлетворения устроилась на диване, укутавшись пледом.
На ней были новые невероятно мягкие домашние брюки и красивая блузка — не для гостей, а для себя и мужа.
Игорь открывал бутылку шампанского, тихо переговариваясь с пятилетним котом Барсиком.
— Представляешь, — сказала Вера, подтягивая ноги под себя. — Никуда не нужно мчаться, никого не надо развлекать и не придётся слушать, как твоя мама учит меня запекать гуся.
— Представляю, — улыбнулся Игорь, садясь рядом и обнимая её. — И знаешь, что самое приятное? Что ровно в полночь мне не придётся целовать подвыпившую тётю Люду из бухгалтерии. Только тебя.
— Это главная и самая весомая причина, — рассмеялась Вера, чокаясь с ним бокалом.
Они посмотрели лишь начало фильма, заметив, что стрелки часов подбираются к половине одиннадцатого.
Вера уже начала внутренне готовиться к самому волшебному моменту — к бою курантов в абсолютной, принадлежащей только им тишине.
И в этот миг раздался звонок в дверь. Не один, а несколько — настойчивых, тревожных.
— Кто это может быть? — нахмурился Игорь, поднимаясь.
— Не открывай, — машинально прошептала Вера, и сердце странно сжалось. — Может, соседи?
Но Игорь уже заглядывал в глазок. Его лицо вытянулось.
— Сергей… — произнёс он обречённо и повернул замок.
На пороге, увешанные сумками, пакетами и детскими рюкзаками, стояли Сергей, Оля и их дети.
Восьмилетний мальчик, даже не сняв зимние сапоги, тут же рванул вглубь квартиры с радостным воплем:
— Ура! У Игоря ёлка!
Оля держала на руках закутанную Милу. Лицо Сергея было трагичным и одновременно немного торжествующим.
— Брат, ты не поверишь! Нас просто залило! — выпалил он, протаскивая в прихожую огромную спортивную сумку. — Соседи сверху, эти пьянчуги, трубу прорвало! В зале потолок рухнул! Вся квартира — сплошное болото! Куда нам идти? Только к тебе!
Вера застыла на краю дивана, будто её ударило током. Прекрасный новогодний вечер с треском рассыпался.
— Господи… — смогла выдохнуть она. — Это ужасно… Вызывали службы? Страховую?
— Какая страховка, Вер, ты что, — отмахнулась Оля, наконец ставя Милу на пол и снимая с неё комбинезон. Девочка тут же заплакала. — У нас ремонт ещё с девяностых, какая там страховка. Мы только успели детей и самые нужные вещи схватить. Вы же нас не выставите в Новый год? Нам просто переночевать. Игорь, у вас же диван раскладывается?
Игорь стоял, переминаясь с ноги на ногу, зажатый между жалобным взглядом брата и ледяным молчанием жены.
— Конечно… конечно… — пробормотал он. — Вы же семья, как можно… Вер, давай поможем разместиться?
Вера медленно поднялась. Внутри всё кричало:
«Нет. Нет. Нет. Скажи нет. Скажи, что вызовешь такси, отправишь их в гостиницу, дашь денег — но пусть уйдут».
Однако воспитание и шок сковали язык. Она лишь кивнула, ощущая, как по щекам ползут горячие слёзы обиды, которые она поспешно стерла.
Хаос начался мгновенно. Максим, скинув сапоги, носился по гостиной, задевая гирлянды на ёлке.
— Мама, смотри, у них телевизор огромный! Хочу мультики!
— Включите ему, пожалуйста, что-нибудь, — попросила Оля, уже раскладывая детское питание и пачки печенья на журнальном столике, сметая на пол аккуратно разложенные журналы Веры. — Он устал, ему нужно отвлечься. А у вас есть Wi-Fi? У Милы планшет разрядился.
Игорь, словно робот, взял пульт и переключил с фильма на детский канал. Идиллическая музыка сменилась оглушительно-весёлой заставкой.
Сергей устроился в кресле Веры, тяжело вздохнул с облегчением и потянулся к бутылке вина.
— О, классное! Можно я? Мы, представляешь, даже поужинать нормально не успели.
Вера молча ушла на кухню, чтобы собраться с мыслями и накрыть хоть что-то на стол.
Её ужин из утиной грудки с грушей был рассчитан на двоих. Теперь его нужно было делить на шестерых. Она слышала, как Оля говорила из гостиной:
— Ой, Вера, только без изысков, ладно? Дети сыр с плесенью не едят, и зелень всякую не любят. У вас есть сосиски? Или макароны? Можно просто с кетчупом.
В 23:30 напряжение достигло предела. Максим, уставший от мультиков, начал носиться по комнате, играя в догонялки с сестрой, крича и стуча ногами по паркету.
Мила, споткнувшись, ударилась коленкой и разревелась на всю квартиру. Оля пыталась её успокоить, но сама была на грани срыва. Сергей и Игорь, выпив, обсуждали, как наказать соседей.
— Барсик, иди ко мне! — позвал Максим, заметив испуганно жмущегося под стулом кота.
— Максим, нет, не трогай кота, он боится, — наконец твёрдо сказала Вера.
— Он не боится! Он мой друг! — мальчик дерзко посмотрел на неё и продолжил преследовать животное.
Вера подхватила Барсика на руки и унесла в спальню, закрыв дверь. Её руки дрожали.
Она взглянула на часы: 23:50. Десять минут до Нового года, десять минут до того, ради чего всё затевалось.
Она вышла в коридор и увидела картину, которая навсегда врезалась ей в память.
Максим стоял посреди светлого, только что купленного Верой шерстяного ковра в гостиной.
Его лицо было сосредоточенным. Оля, наконец уложившая дочь спать на раскладном диване, обернулась и ахнула.
— Макс, что ты делаешь?!
— Я хочу писать! — заявил мальчик.
— Так иди в туалет! Быстро! — закричал Сергей.
— Не хочу в туалет! Хочу тут! — упёрся ребёнок, и было ясно, что это не каприз, а физиологическая невозможность терпеть дальше.
Но было уже поздно.
По штанинам потекли струйки, быстро расплываясь огромным жёлтым пятном по бежевой шерсти.
В воздухе повис едкий запах.
В этот самый момент на экране телевизора появился ведущий. Часы на Спасской башне показали 23:55. Начался обратный отсчёт.
— Господи… — вырвалось у Веры.
Она смотрела на ковёр, на этого мальчика, на всё это вавилонское столпотворение в её чистом, подготовленном для чуда доме.
Игорь бросился к ней, пытаясь обнять, но она отшатнулась.
— Всё, я сейчас всё уберу! — засуетилась Оля, бросаясь на кухню за тряпками.
Сергей, наконец, оторвался от кресла и потащил ревущего теперь уже от стыда и испуга Максима в ванную.
Вера стояла, прижавшись спиной к стене, и смотрела, как её муж, его брат и жена брата в панике суетятся вокруг лужи на новом ковре.
В ушах стоял оглушительный шум — рев ребёнка, крики Оли:
— Да принеси мне соду, что ли!
Ругань Сергея.
Она не слышала боя курантов и поздравительной речи.
Она увидела, как на экране люди обнимаются, смеются, целуются, и это было похоже на издевательство из другого, идеального мира.
Когда часы пробили двенадцать, Игорь, наконец, нашёл вторую бутылку шампанского и попытался налить всем.
— Ну… с наступающим, — сказал он виновато, протягивая Вере бокал.
Она машинально взяла его.
Из гостиной теперь пахло не хвоёй и мандаринами, а детской мочой и отбеливателем. Оля, красная от усилий, тёрла ковёр.
— Кажется, отходит… Ой, Вер, прости ты нас, ради Бога… Ребёнок, он не специально…
— Да ладно, — хлопнул её по плечу Сергей. — Ковёр — не человек, не умрёт. Зато теперь есть история на всю жизнь! Как мы Новый год встречали!
Вера подняла бокал. В её глазах не было ни слезинки, только пустота.
— С новым годом, — тихо произнесла она и выпила залпом шампанское, чувствуя, как пузырьки щиплют горло, словно иголки.
Вера пила за то, чтобы этот самый кошмарный Новый год в её жизни поскорее закончился.
The post first appeared on .
Комментарии (0)