Собиралась устроиться за мой счёт, но затея его мамочки провалилась

— Маришенька, ты ведь понимаешь, как мне трудно одной? — у моей свекрови по телефону всегда звучали такие интонации, словно она уже прощается с жизнью.

Будто именно в эту минуту её состояние критическое, и виновницей окажусь я.

Я осознавала всё. Осознавала это уже четвёртый год подряд. Каждую пятницу Галина Сергеевна наведывалась к нам на ужин и задерживалась до воскресенья. А порой и до вторника. Потому что «голова кружится», «сердце шалит», «одной тревожно».

Я соглашалась, когда переводила ей деньги за коммуналку — ведь «пенсия смешная». Я приобретала ей препараты, продукты, новое демисезонное пальто с меховой отделкой — потому что «в прежнем стыдно перед людьми показываться».

А люди смотрели не на её обновки, а на меня. На то, как я, ведущий аналитик в международной фирме, женщина с двумя дипломами, молча соглашалась, когда свекровь осторожно подводила к мысли, что моя квартира — чересчур просторная для двоих. Дескать, одна комната простаивает.

В тот вечер супруг возвратился с работы и первым делом направился к холодильнику, как обычно, даже не поинтересовавшись, как я себя чувствую.

— Дима, — произнесла я. — Нам стоит обсудить твою маму.

Он извлёк ветчину, сыр, нарезал багет, действовал сосредоточенно, словно не расслышал.

— Дима! — повторила я.

— Что теперь? — он наконец развернулся.

В ладони у него возвышался внушительный сэндвич с выглядывающим листом салата. Он надкусил его, не дав мне договорить.

— Твоя мама намерена переселиться к нам, — сообщила я. — Ты это осознаёшь?

— И что? — он проглотил кусок и пожал плечами. — Жильё у нас действительно просторное. Три комнаты на двоих — перебор.

— Это моя квартира, Дима. Я её оформила до свадьбы. На собственные средства.

Он махнул рукой, будто речь шла о мелочи.

— Ты прилично получаешь, — заметил он. — Почему бы не поддержать мою мать? Она мне не чужая.

Я наблюдала, как он доедает бутерброд. Как вытирает пальцы, наливает себе чай из моего чайника в мою чашку, в моём доме. Здесь всё принадлежало мне — даже порядок держался на мне.

Дмитрий был… скорее элементом обстановки.

Через несколько дней Галина Сергеевна явилась снова, прихватив объёмную сумку с вещами. Я шинковала овощи на кухне, когда она устроилась на моём любимом табурете у окна.

— Маришенька, у меня просьба, — произнесла она трагическим тоном. — Требуются средства на ремонт. Трубы текут. Сумма немалая.

Она озвучила цифру. Я замерла.

— Нет, — ответила я спокойно.

— Как это нет? — растерялась она.

— Это означает, что я не стану финансировать ремонт. И переезд сюда тоже исключён. Более того, я прекращаю оплачивать ваши расходы. Включая коммунальные счета.

Она задохнулась от возмущения и громко позвала сына:

— Дима! Подойди сюда!

Он вошёл, переводя взгляд с неё на меня.

— Она отказала мне, — всхлипнула свекровь. — В моём возрасте, с моим здоровьем…

— Марина, ты серьёзно? — нахмурился он.

— Абсолютно.

— Это неблагодарно, — произнёс он. — Мама всегда бы поддержала нас.

Я усмехнулась.

— Правда? Всегда?

Они удалились в комнату. Я продолжила нарезать овощи. И вдруг услышала её голос по телефону.

— Лидочка, всё идёт как задумано, — тихо рассмеялась она. — Ещё чуть-чуть надавлю — и переберусь. Квартира отличная, просторная. Невестка сопротивляется, но Димочка её убедит. Он у меня покладистый. А я что? Я пожилая женщина, за мной обязаны присматривать. Детей у неё нет, тратиться не на кого…

Я замерла.

— Пенсию я коплю. На всякий случай. Живу за её счёт — и откладываю. Так разумные люди и поступают.

В тот момент всё стало ясно.

Через несколько дней я объявила мужу:

— Меня сократили.

Он побледнел.

— Как?

— Оптимизация штата.

— И ещё… квартира арендованная. Хозяева возвращаются через две недели.

Он опустился на диван.

— Что делать?

— Ты глава семьи. Решай.

Через три дня он выдал решение:

— Поживём у мамы. Временно.

Мы вместе отправились к Галине Сергеевне.

— Мам, у нас трудности. Можно пожить у тебя немного?

Она побледнела.

— У меня однокомнатная. Мне нужен покой. Это невозможно.

— Но ты говорила… — растерялся он.

— Я бы хотела, но не могу, — отрезала она.

Мы вышли.

— Я солгала, — сказала я Дмитрию. — Работа при мне. И квартира тоже. Я проверяла.

— Это низко, — произнёс он.

— А жить за мой счёт — это как?

Он промолчал.

— Нам стоит разойтись, — предложил он.

— Не временно. Окончательно. Я подам документы.

Развод оформили быстро. Он не спорил. Видимо, без квартиры и дохода я перестала представлять ценность.

А я впервые за долгое время почувствовала себя свободной.