Шасси мягко коснулись полосы, и Марина ощутила, как напрягшиеся мышцы наконец расслабились. Путешествие к морю закончилось. Две недели ленивых завтраков с видом на лазурь, ночных прогулок по тёплому песку, фруктов, пахнущих солнцем.
Она закрыла глаза и позволила себе помечтать: тёплый душ, любимая кружка с облупившейся надписью Home Sweet Home, мягкий плед, телевизор, где вполголоса идёт старый фильм. Без толпы туристов, без гонки по экскурсиям. Только тишина и ощущение своего пространства.
Вдруг телефон вибрировал. Сообщение от Игоря:
«Задерживаюсь на работе. Возьми такси, я оплачу.»
Марина чуть приподняла бровь. Встреча в аэропорту казалась мелочью, но почему-то стало неприятно. За четыре года брака она привыкла к его постоянным переработкам, звонкам по ночам, внезапным командировкам. Но сейчас ей хотелось, чтобы он был здесь, в этот момент.
— Ладно, — пробормотала она самой себе и положила телефон обратно.
Сентябрьский вечер встретил её влажным холодом. После средиземноморского солнца этот ветер показался колючим.
В такси она прикрыла глаза. За стеклом — серые дома, промытые дождём улицы, редкие прохожие в куртках. Мысли то и дело возвращались к дому. К их с Игорем кухне с тёмным дубовым столом, к запаху свежесваренного кофе, к свету из окна, падающему полосой на пол.
Когда такси остановилось у подъезда, Марина подняла глаза на окна. На кухне горел свет, а на занавесках плясали тени. Она нахмурилась. «Разве он не говорил, что задержится?»
В лифте Марина вдруг ощутила странное волнение. Повернув ключ, она сразу почувствовала запах жареного — густой, домашний, с луком и подрумяненной картошкой. В другой ситуации это могло бы вызвать улыбку, но сейчас запах казался чужим.
— Игорь, я дома! — позвала она, вкатывая чемодан в прихожую.
Голоса в кухне оборвались. Быстрые шаги по линолеуму.
В дверях появилась женщина лет тридцати пяти. Короткая каштановая стрижка, фартук — явно Маринин, с цветными яблоками по краю. В руках — её кухонное полотенце. За спиной — девочка лет десяти с настороженным взглядом и светло-серыми глазами, в которых Марина мгновенно узнала взгляд мужа.
— Ой… вы уже приехали? — голос женщины дрогнул.
— Кто вы? — Марина сказала это спокойно, но внутри что-то холодело.
— Виктория, бывшая жена Игоря. А это Кира, наша дочь.
Слово дочь ударило, как пощечина.
— У него есть дочь? — в голове Марины шумело. — Четыре года. Четыре года, и он ни разу не сказал!
Виктория, теребя полотенце, объяснила: их квартиру затопили соседи, жить негде, Игорь предложил пожить здесь, пока Марина в отпуске. Сказал, что всё согласовано.
— Он не говорил, — отрезала Марина.
— Мама, я же говорила, что он врал, — громко вставила девочка.
Марина достала телефон.
— Игорь, можешь пояснить, почему в моей квартире твоя бывшая с ребёнком? — каждое слово было выверено, но голос резал, как стекло.
Пауза. Потом тихое:
— Марин, я собирался рассказать… лично. У них беда, жить негде… Я не мог отказать…
Я не мог отказать. Эти слова застряли в ушах.
После долгих и обрывочных объяснений стало ясно: всё это время он виделся с дочерью. Виктория призналась, что Игорь уверял её, будто Марина не желает видеть ребёнка.
В голове Марины мелькали картины:
— субботы, когда он «задерживался в офисе»;
— воскресенья, когда он «встречался с друзьями»;
— редкие вечера дома, но с телефонными звонками на кухне.
Она ощутила, как внутри поднимается волна. Не гнев — что-то тише, опаснее. Окончательное понимание.
Она молча прошла в спальню, достала сумку и начала складывать вещи.
Марина уже застёгивала сумку, когда в прихожей щёлкнул замок.
Дверь распахнулась, и на пороге появился Игорь — чуть растрёпанный, в мятых джинсах, с букетом тёмно-бордовых роз, мокрых от мороси. В руках пакет с чем-то вроде пирожных.
— Марин, я всё объясню, — начал он торопливо, снимая куртку. — Пожалуйста, дай мне пять минут…
Она молча обошла его, поставив сумку у двери. В кухне послышался шорох — Виктория вышла в коридор, вытирая руки о тот самый яблочный фартук.
— Может, мне лучше уйти, — тихо сказала она, бросив взгляд то на Марину, то на Игоря. — Это ваша семья, я не хочу…
— Останься, — перебила Марина. — Мне как раз интересно послушать всё при свидетелях.
Игорь нахмурился:
— Марин, ну зачем устраивать спектакль?..
— Спектакль ты устроил, — её голос был ровным, но в нём слышалась сталь. — Когда три года подряд скрывал от жены, что у тебя есть дочь.
Виктория нахмурилась и тихо вставила:
— Он говорил мне, что ты не хочешь видеть Киру. Что ты против, чтобы он приводил её домой.
Марина медленно повернулась к Игорю:
— Правда? Так ты оправдывал свою ложь?
— Я… — он отвёл взгляд, сжал цветы так, что несколько лепестков осыпались на пол. — Я боялся, что ты… что вам будет трудно ужиться.
— Перевожу, — перебила Марина, — ты боялся, что я узнаю правду и перестану тебе доверять. Но новость: ты добился этого сам.
Молчание повисло, густое, почти ощутимое. Кира выглянула из комнаты и замерла, прижимая к груди мягкого зайца.
— Папа, мы будем жить здесь? — спросила она с надеждой.
Марина почувствовала, как внутри что-то сжимается.
— Нет, милая, — сказала она мягко, глядя на девочку. — Ты останешься с мамой. А я… я уезжаю.
— Марин, подожди! — Игорь шагнул к ней, но она отступила. — Мы сможем всё исправить, только дай время.
— Время? — горько усмехнулась она. — Ты его уже потратил — три года.
Виктория опустила глаза, будто понимая, что свидетелем сейчас становится чего-то окончательного.
Марина подняла сумку, посмотрела на Игоря в последний раз:
— Ты можешь объяснять кому угодно, Игорь. Только не мне. Я всё поняла.
Она вышла, оставив за спиной запах роз, жареной картошки и несказанных слов.
В коридоре подъезда было тихо. Лифт спустил её вниз, и с каждым этажом тишина становилась свободнее.
На пороге она остановилась и, глядя прямо в глаза, сказала:
— Я позвоню, когда решу, что дальше.
Выйдя на улицу, Марина подняла воротник куртки. Морось почти прекратилась, но ветер по-прежнему был колючим. В груди жгло, но странным образом стало легче.
В такси, глядя в мокрое окно, она думала только об одном: правда всегда лучше, чем самая красивая ложь.
The post first appeared on .
Комментарии (0)