Он занимал, чтобы тебе угодить! А когда обнищал

Я подрумянивала овощи для бульона — морковь уже размякла на сковороде, становясь насыщенно-янтарной. Параллельно шинковала лук и представляла, как вот-вот закончу готовку, устроюсь с книгой в любимом кресле и наконец выдохну.

Но спокойствию не суждено было случиться.

В кухню влетела Лера. Причём «влетела» — это ещё мягко сказано: она буквально налетела на меня, едва не опрокинув.

— Мам, ты вообще соображаешь, что наделала?! — визжала она. — Ты хоть понимаешь, что с отцом теперь происходит?! Он страдает! Я от тебя такого не ожидала! Просто не верится! С виду такая правильная, всех учишь жизни! Мне стыдно, что я твоя дочь!

Я положила ложку на стол. Дочь смотрела на меня так, будто застала на месте преступления.

— Лерочка, ты о чём вообще? — ровно спросила я. Кричать в ответ было бесполезно.

— У отца долги из-за тебя! — выкрикнула она, срываясь на истерику, хотя Лере давно было двадцать семь. — Ты его бросила! Он всё тянет один! А ты даже пальцем не шевелишь!

Суп тихо кипел, за окном привычно каркала ворона. А я пыталась связать её слова в нечто логичное. Сами слова были знакомы, а смысл — будто из чужой реальности.

— Подожди, — сказала я. — Во-первых, это не я его оставила. Он сам ушёл.

— Ну конечно сам! — не унималась Лера. — Просто не вынес жизни с такой обузой!

От этого меня словно оглушило. Я выключила плиту и опустилась на стул. Игорь ушёл от меня полгода назад, весной. Сказал тогда просто:

— Прости, Оля. У меня другая.

Без объяснений, без пауз.

Её звали Алина. Ей было тридцать один — на четырнадцать лет меньше меня. Она вела растяжку в спортивном центре. Игорь ходил туда «лечить спину». Вылечил, да.

Я тогда не плакала и не устраивала сцен. Лишь спокойно произнесла:

— Ладно. Собирайся.

Он уложился минут за сорок и ушёл, будто в магазин. Даже книгу, которую читал, оставил раскрытой в кресле.

Развод оформили к лету. Всё прошло быстро и без нервов. И никаких долгов в этой истории не фигурировало — по крайней мере, я о них ничего не знала.

А теперь Лера уверяла, что я якобы оставила отца в нищете. Забавно, если учесть, что щедростью он никогда не отличался.

— Лера, — сдержанно сказала я. — Твой отец сам ушёл к другой женщине. Ты правда считаешь, что это я его бросила?

— Он сбежал, потому что с тобой было невозможно жить! — выпалила она. — Я не знала, какая ты на самом деле! Ты вытягивала из него деньги, хотя он мало получал! Давила! Он занимал, чтобы тебе угодить! А когда обнищал — стал тебе не нужен!

Я сидела, не моргая.

— Повтори. Медленно. Какие долги?

Мой взгляд, видимо, подействовал.

— Он всем говорит, что в браке залез в долги из-за тебя, — уже тише пояснила она.

Ворона за окном каркнула и улетела.

— Какие долги, Лера? — я всё ещё не понимала.
— Не знаю… большие, — пожала она плечами.

Целую неделю я пыталась связаться с Игорем. Он сбрасывал звонки. Тогда я написала с телефона Леры — и он сразу ответил.

Мы встретились в кафе. Он выглядел уставшим, осунувшимся. Под глазами — тени. Одежда неопрятная, будто собирался впопыхах.

— Зачем звала? — начал он резко.

— Хочу услышать про долги, — сказала я. — Ты рассказываешь дочери, что я тебя разорила. Что за спектакль?

Он отвёл взгляд и заказал кофе.

— Это правда, — буркнул он. — Я по уши в долгах.

— В этом я не сомневаюсь, — ответила я. — Ты всегда жил выше возможностей. Давай конкретно: кому и сколько?

Из него приходилось вытягивать признания. В итоге выяснилось: он занимал у друзей, коллег, банков и даже у матери своей новой пассии. Деньги уходили на рестораны, аренду квартиры в центре, поездки за границу. Всё это началось ещё тогда, когда мы были женаты.

Проще было сказать всем, что деньги нужны «жене».

— То есть ты решил сделать из меня монстра? — тихо спросила я.

— Я не мог опозориться, — поморщился он. — Что бы люди подумали?

— Что ты глупец без средств и с большими запросами, — сказала я. — Которого ловко обобрали.

Он вдруг сник.

— Алина выгнала меня месяц назад, — признался он. — Мне некуда идти. Может… мы могли бы начать заново?

Я смотрела на него и не верила услышанному.

— Я могу помочь, — сказала я. — Но не как жене. А как матери твоей дочери. Ты обязан сегодня же сказать всем правду. Особенно Лере.

Он отказался.

И тогда я рассказала всё сама.

К ночи телефон разрывался. Лера приехала — растерянная, пристыженная.

— Прости, мам… я не знала.