В понедельник я выбралась с объекта гораздо позже обычного. В ресторане, который располагался на первом этаже жилого дома, меняли вытяжную систему, а заказчик упёрся: всё должно заработать до утреннего открытия. В итоге я просидела рядом с монтажниками почти до восьми вечера.
Когда ключ наконец провернулся в замке, я потянула дверь на себя и тут же уставилась на огромную клетчатую сумку, перегородившую прихожую. Нашей она точно не была. Рядом к стене был прислонён большой пакет с собачьим кормом — такой обычно продают на развес в зоомагазине за углом.
Из кухни доносился незнакомый смех, а по ламинату гулко цокали когти. Так ходят не маленькие декоративные собачки, а что-то крупное и тяжёлое.
Я сняла сапоги, прошла в комнату и замерла на пороге. На моём диване устроились трое: Алексей, мой муж, его дочь Алина от первого брака, которую за шесть лет я видела от силы раза три, и какой-то молодой парень в растянутой серой футболке.
Возле ног парня лежал палевый лабрадор размером с приличную тумбу. Пёс лениво приподнял голову, широко зевнул и снова положил морду на лапы.
— О, Марина! — Алексей поднялся, подошёл ко мне и обнял за плечи. — Знакомься, это Максим, парень Алины. А это Тор. Тор, ну-ка иди поздоровайся.
Собака даже ухом не повела. Максим, не утруждая себя вставанием, просто кивнул и протянул:
— Здрасьте.
Алина махнула мне рукой, будто мы виделись вчера.
— Алексей, можно тебя на минуту? — спокойно спросила я.
На кухне я открыла кран. Не потому, что собиралась пить воду, а чтобы шум хоть немного заглушил наш разговор.
— Объясни, что происходит.
— Марин, я же говорил тебе, они всего на пару дней, — начал он быстро. — У них с жильём всё сорвалось. Хозяин продаёт квартиру, новые владельцы попросили освободить. Нормальный вариант они ещё не нашли, а деньги за этот месяц уже отдали. Представляешь? Я не мог отказать. У них вещи, собака. Куда им прямо сейчас идти?
Я закрутила воду. Из комнаты доносился голос Максима: он кому-то рассказывал про «какой-то тендер» и про то, что «они там вообще берега потеряли».
— Алексей, я сегодня вымоталась до предела. Завтра в семь утра мне нужно ехать на объект в Киеве, на другой конец города. Я хочу прийти домой, лечь и уснуть. А вместо этого у нас в гостиной два почти посторонних человека и огромный пёс.
— Почему посторонних? Алина — моя дочь.
Я ничего не ответила. Эта квартира была куплена мной за два года до нашей регистрации брака. Двушка в девятиэтажке возле метро, пятьдесят два квадратных метра. Первый взнос я внесла сама — после продажи бабушкиной дачи в Киевской области. Остальное выплачивала по ипотеке.
Когда мы с Алексеем подавали заявление, он сам сказал: «Марин, это твоё жильё, тут вообще вопросов нет, я ни на что не претендую». Тогда он работал механиком на автобазе, снимал комнату на окраине Киева, и моя квартира казалась ему чуть ли не дворцом.
Мы сразу договорились: коммунальные платежи делим пополам, а ремонт я беру на себя, потому что собственница — я. Алексей не возражал. За все шесть лет ни разу не поднял эту тему.
Теперь он стоял у холодильника и смотрел на меня виноватыми глазами. Только в этой вине уже появилось что-то другое. Не просьба. Скорее уверенность, что я войду в положение. Что обязана войти.
— Давай так, — сказала я. — Два дня. В четверг вечером их здесь уже не должно быть. Если нужно, помогу деньгами. Но жить они у нас не будут.
— Марина, ты же моя жена.
— Именно поэтому я говорю «два дня», а не прошу их собрать вещи прямо сейчас.
Алексей молча кивнул.
Мы вернулись в комнату. Алина что-то листала в телефоне. Максим развалился на диване и положил ноги в носках на журнальный столик. На мой журнальный столик, который я три года назад выбирала в мебельном центре на юге Киева: потратила три выходных, объездила шесть магазинов, пока наконец не нашла именно тот — тёмное дерево, аккуратный выдвижной ящик для пультов.
Носки у Максима выглядели несвежими. Я сдержалась, ничего не сказала, прошла в спальню и закрыла за собой дверь.
Ночью меня разбудили шаги в коридоре. Потом в ванной зашумела вода. Долго, с паузами, минут сорок. Алина мыла голову.
Утром выяснилось, что мой шампунь из профессионального магазина для парикмахеров стоит уже не на полке, а на бортике ванны. Крышка была закручена кое-как, и под флаконом успела натечь лужица. Моё банное полотенце висело мокрым и пахло чужой косметикой. Пришлось доставать чистое из шкафа.
Я уехала на объект в Киеве рано утром. Домой вернулась уже ближе к девяти вечера. В прихожей стоял плотный собачий запах — тёплый, тяжёлый, сладковатый. Тор растянулся прямо поперёк коридора, и пройти можно было только перешагнув через него.
Я перешагнула.
В комнате горел свет, работал телевизор. Алина сидела на диване с чашкой чая, Максим полулежал рядом. Алексей возился на кухне, разогревал ужин.
Я подошла к нему.
— Они что-нибудь нашли?
— Марин, там всё непросто, — устало ответил он. — Варианты вроде есть, но то дорого, то вообще без мебели. А с собакой их почти нигде не хотят брать. Ты же сама знаешь, что сейчас творится с арендой.
— Алексей. Мы договорились. Четверг.
— Я помню. Но ты пойми, я не могу их просто выставить. Алина звонила мне неделю назад, плакала. У них правда безвыходное положение.
— Безвыходное — это когда совсем нет вариантов. А у них просто нет своей квартиры.
Алексей тяжело вздохнул. Вид у него был измученный. Последние дни он возвращался поздно: на автобазе появились дополнительные заказы, и он брал сверхурочные. Я знала, что часть этих денег он откладывает для Алины.
Он вообще всегда ей помогал — с самого начала нашего брака. Переводил деньги на карту, привозил продукты.
The post first appeared on .
Комментарии (0)