Тридцатое августа оказалось на редкость тягостным днем: с самого утра небо будто протекло мелкой, липкой моросью, дождь не стихал ни на минуту, а порывистый ветер швырял в окна мокрые листья.
Марина сидела на кухне, сжимая в ладонях чашку давно остывшего кофе, и неподвижно смотрела перед собой. Ровно в одиннадцать, как и предупреждали, в прихожей резко зазвенел дверной звонок.
— Марина, открывай! Это мы! — голос свекрови, Татьяны Сергеевны, донесся с лестничной площадки так бодро, будто она забежала на чай на полчаса, а не собиралась поселиться у них на целый месяц.
Марина не поднялась. Она так и осталась на табурете, подтянув колени к груди и обхватив их руками, не отрывая взгляда от входной двери.
— Марина! — к свекрови присоединился Дмитрий, брат мужа. Голос у него был низкий, грубый, с неприятной хрипотцой. — Ты там что, оглохла? Мы, между прочим, не с пустыми руками приехали! Мама пирогов напекла, а ты нас на лестнице маринуешь.
Марина медленно прикрыла глаза. Сердце колотилось так высоко, будто застряло прямо в горле. «Не открою», — сказала она себе почти спокойно. Не как решение, а как очевидный факт. «Просто не открою — и всё».
Началось все за две недели до этого. За ужином Артём, ее муж, с радостным видом сообщил, что его мама, младший брат и жена брата с маленьким ребенком решили «сменить обстановку» и пожить у них весь сентябрь в двухкомнатной квартире.
— Артём, у нас одна спальня. В гостиной только диван. Куда ты собираешься всех разместить? — спросила тогда Марина ровным голосом, хотя внутри у нее уже поднималась горячая волна раздражения.
— Да что ты сразу начинаешь? Мама поспит на диване, Дмитрий с Викторией разместятся на раскладушке в спальне, а мы с тобой… ну, кинем матрас в коридоре. Или я пару ночей у друзей перекантуюсь, — легко отмахнулся Артём, продолжая жевать котлету.
— В коридоре? Ты сейчас серьезно? Мы месяц будем спать в коридоре?
— Марина, это моя семья! Не посторонние же люди! — Артём отодвинул тарелку и посмотрел на нее тем самым укоризненным взглядом, после которого у нее обычно опускались руки. — Мама у нас два года не была. Дмитрий с Викторией хотят посмотреть город. Мы что, хуже других?
— Очень интересно посмотреть на женщину, которая родню мужа на порог не пускает! — уже срывающимся голосом выкрикнула Татьяна Сергеевна из-за двери.
Она несколько раз нажала на домофон, а потом принялась барабанить кулаком по двери.
Тогда, две недели назад, Марина еще пыталась найти мирный выход. Она предложила снять для гостей небольшую квартиру посуточно неподалеку от их дома. Деньги на это были: немного, но накопления имелись.
— Ты совсем с ума сошла? — Артём тогда даже чаем подавился. — Зачем выбрасывать гривны непонятно на что? У нас есть квартира, стены, крыша над головой. И, между прочим, я месяц назад новую стиральную машину купил. Мама оценит.
— А я не оценю, — тихо ответила Марина. — Я работаю из дома, Артём. Мне нужна тишина. Мне нужно хотя бы немного личного пространства. У них двухлетний ребенок, он будет кричать.
— Ты просто не выносишь мою родню, — тут же пустил он в ход свой главный прием. — Ты всегда относилась к ним холодно.
Но это было неправдой. Марина вовсе не испытывала к ним ненависти. Она их боялась.
Боялась того, как Татьяна Сергеевна, едва переступив порог, первым делом шла к холодильнику, распахивала дверцу и недовольно цокала языком: «Ой, Мариночка, а почему у тебя тут так пусто? Мой покойный муж всегда говорил: в доме должна быть еда».
Боялась Дмитрия — крупного, тяжелого мужчины почти сорока лет, который, появившись у них дома, сразу занимал их единственный диван так уверенно, будто это место заранее принадлежало только ему.
The post first appeared on .
Комментарии (0)