«Маме нужнее моя премия?» — Мария положила вилку на край тарелки и переплела пальцы

— Значит, на чужую премию твоя мать чинит крышу, а ужинать тогда ступай к ней!

— Мария, ты сама слышишь, что говоришь?

Половица у входа жалобно скрипнула под массивным ботинком. Дмитрий ещё какое-то время топтался в коридоре, сердито расправляясь со шнурками. Куртку он бросил не на вешалку, а куда-то в сторону, после чего тяжёлыми шагами направился на кухню.

— Ух ты, чем так аппетитно пахнет? — оживился он и потер ладони. — Я с ног валюсь от голода. Давай накладывай.

— Кому накладывать? — Мария даже не удостоила его взглядом.

Она спокойно сидела за столом. Перед ней стояла только одна тарелка: большая отбивная с румяной корочкой, жареная картошка, посыпанная зеленью, и аккуратная порция салата из свежих помидоров. Больше на столе ничего не было.

— Мне, конечно! — Дмитрий растерянно хлопнул глазами. — Я вообще-то только что с работы. Целый день на объекте вкалывал, вымотался до предела.

— А я, по-твоему, с пляжа вернулась? — Мария невозмутимо отрезала кусочек мяса. — Твоей еды здесь нет.

Дмитрий подошёл к плите. Снял стеклянную крышку с большой сковородки — пусто. Открыл кастрюлю рядом — та же картина. Его лицо вытянулось, а затем налилось возмущением.

— Мария, ты что устроила? — он нахмурился и навис над столом. — Уже почти восемь. Мне есть надо. Я мужчина.

— Вот и поешь, — равнодушно ответила она. — Магазин за углом, плита работает. Руки и ноги, насколько вижу, при тебе.

— Это ещё что значит? — Дмитрий окончательно опешил. — Мы семья или кто? Жена после работы мужа кормит. Что за цирк ты здесь развела?

— Жена, может, и кормит, — спокойно согласилась Мария, отправляя в рот картошку. — Зато муж не таскает деньги из собственного дома украдкой.

На лице Дмитрия проступили красные пятна. Он резко отодвинул табурет и тяжело сел напротив.

— Опять начинаешь? — раздражённо бросил он, дёрнув плечом. — Я же вчера тебе нормальным языком всё объяснил. Маме эти деньги были нужнее.

— Маме нужнее моя премия? — Мария положила вилку на край тарелки и переплела пальцы. — Та самая приличная сумма, которую я заработала своим трудом? Те деньги, которые мы полгода откладывали на поездку?

— У мамы на даче крыша протекает! — взорвался Дмитрий. — Там уже стропила гниют!

Мария смотрела на него прямо, не моргая. Ей понадобилось двое суток, чтобы хоть как-то уложить в голове произошедшее. Когда она открыла ящик комода и не нашла там плотный конверт, спрятанный под стопкой белья, первой мыслью было: в дом залез вор. Ну кто ещё мог добраться до её личных вещей?

А потом Дмитрий без малейшего стыда сообщил, что отвёз деньги Татьяне Сергеевне. У неё, видите ли, весной треснул шифер, крышу требовалось срочно перекрывать, а рабочие запросили немалую сумму. Собственных накоплений у пенсионерки, как обычно, не оказалось.

Впрочем, ничего удивительного. Для Татьяны Сергеевны сын давно был службой спасения, которая приезжает по первому звонку. Только спасал он мать почему-то не за свой счёт, а из общего семейного кошелька. Личные заначки Дмитрий берёг куда ревностнее.

— То есть дырявая крыша твоей матери теперь важнее моих денег? — с ядовитым спокойствием спросила Мария.

— Да при чём здесь вообще твои деньги! — Дмитрий возмутился.