— Убирайся из моей кухни. Сию минуту!
— Вот это да… — Марина с усилием встала со стула. — Прогоняешь? Ну-ну. Посмотрим, как ты заговоришь, когда я Артёму передам, как ты со мной разговаривала.
— Опять начинаешь, Ира. Прямо ангел во плоти.
Ты бы лучше в зеркало посмотрела. Серость одна — с этими своими голодовками скоро насквозь светиться будешь.
Марина с громким шорохом раскрыла жирный бумажный свёрток. Тяжёлый запах дешёвой еды мгновенно заполонил кухню, перебив свежий аромат кофе.
Она достала внушительный бургер и, не отвечая, откусила почти половину.
Капля соуса упала на пёструю блузку, туго обтягивавшую широкие плечи, но Марина лишь размазала пятно ладонью.
— Я всего лишь сказала, что детям не стоит есть столько сладкого перед сном, — Ира, наблюдая, как золовка хозяйничает за её столом, едва держала себя в руках. — Потом до полуночи носятся. А утром школа.
— Ой, давай ещё нотации почитай! — Марина дожевала и шумно отпила из жестяной банки. — Я им праздник устроила, они были счастливы.
Ты вечно всё портишь своим порядком. Скучная ты, Ирка. И брат мой рядом с тобой таким же стал.
Раньше человеком был, а теперь — бледная тень.
— Артём много работает, — холодно отозвалась Ира. — Чтобы у нас всё было. И чтобы тебе, между прочим, помогать, когда ты в очередной раз срываешься!
Марина хмыкнула, и её второй подбородок задрожал. В свои двадцать семь она выглядела куда старше.
Лишний вес, набранный ещё в школе, превратил её в тяжёлую, грузную женщину.
Но саму Марину это, похоже, не беспокоило. Она называла себя «яркой» и «настоящей», а всех стройнее себя презирала.
— К слову, — Марина вытерла руки салфеткой и прищурилась. — Завтра я заберу пацанов из школы. Сходим в парк.
Детям нужно детство, а не ваша муштра. Я им уже пообещала мороженое и аттракционы.
Отдохнём!
Ира устало закатила глаза:
— Марин, мы просили не менять их расписание без нас.
— С чего это? Я им тётя родная! — вспыхнула золовка. — Ты мне запретишь с племянниками общаться?
Да они меня любят! Я им подарки таскаю, играю с ними, пока ты в ноутбуке сидишь или книжки листаешь.
Ты им не мать — надзиратель!
Терпение лопнуло. Ира медленно выдохнула и тихо произнесла:
— Уходи, Марина. Сейчас же.
— Что? — опешила та.
— Выйди из моей кухни. Немедленно!
— Ах вот как… — Марина тяжело поднялась. — Ладно. Посмотрим, что ты скажешь, когда Артём узнает, как ты меня выставила.
Он-то знает, кто в семье старается. Я — кровь ему, ясно? А ты — пришлая!
Муж, вернувшийся вечером, сразу понял, кто был у них днём:
— Маринка заходила? — спросил он. — В прихожей её духи стоят.
Ира кивнула:
— Да. Пришла объявить, что завтра детям в школу идти не нужно — она им прогулку придумала.
Артём устало вздохнул:
— Знаю. Мама звонила, говорит, Марина у неё сейчас, плачет. Уверяет, что ты её унизила и выгнала.
Ира замерла:
— Ты веришь?
— Нет. Я её знаю. Но мама опять переживает, просит вас помирить — Марина ведь «бедная, одинокая».
Ира с силой бросила ложку в раковину:
— Артём, сестра твоя — бесцеремонная. Она завидует всему: нашей семье, твоей работе, тому, что я живу нормально.
И при этом сама ничего не делает. Только пьёт и сплетни распускает.
— Я знаю… — тихо сказал он. — Но она сестра.
— Тогда хотя бы не позволяй ей использовать детей.
Он молча согласился.
Ира подъехала к школе минут за десять до звонка. Машину Марины — старенькую, поцарапанную со всех сторон малолитражку, припаркованную почти у самых ворот, она заметила сразу.
Золовка уже выводила мальчишек из здания, уверенно держа каждого за руку. Ира ускорила шаг.
— Мам! — радостно выкрикнул Егор. — Тётя Марина сказала, что сегодня вместо английского мы поедем на картинг!
Ира подошла ближе. Марина тут же растянула губы в вызывающей улыбке:
— Привет, Ирочка. Ты ведь не против нашей прогулки? Дети уже настроились.
— Ребята, садитесь в машину, — спокойно сказала Ира.
— Ну ма-а-ам! — заныл старший. — Тётя Марина обещала!
— В машину. Оба. Сейчас.
По голосу матери дети поняли — спорить бесполезно. Они нехотя направились к автомобилю. Марина вспыхнула:
— Ты что творишь? Зачем им праздник портишь?
— Праздники — по выходным. Сегодня учёба. И больше не появляйся здесь без моего ведома.
— Да ты… ты просто злобная, завистливая змея! — прошипела Марина. — Сама не живёшь и другим не даёшь!
Думаешь, если у тебя деньги, шмотки и муж при должности, ты королева?
Да тебя все терпеть не могут! Артём с тобой только из-за детей — он мне сам говорил!
Ира с трудом удержала себя.
— Послушай меня внимательно, Марина. Ты можешь выдумывать сколько угодно, можешь дальше мотать нервы матери и тянуть деньги из отца.
Но к моим детям ты больше не приблизишься.
Она развернулась и пошла к машине, не обращая внимания на визг за спиной.
Ответ последовал быстро. Марина обзвонила всех родственников — даже дальнюю тётку из Одессы — и с жаром рассказывала, что Ира якобы издевается над детьми и держит Артёма в ежовых рукавицах.
Свекровь названивала по нескольку раз в день, умоляя «простить бедняжку», но Ира стояла на своём.
В субботу у Виктора Николаевича, отца Артёма и Марины, намечался юбилей — шестьдесят лет. Праздник решили провести в небольшом ресторане, только для своих.
Марина появилась с опозданием почти на час. На ней было кричаще яркое платье, подчёркивающее каждую складку, а настроение — явно на взводе.
— Ну конечно, салат с тунцом, — громко протянула она, едва усевшись. — Это Ира выбирала? Опять зелень жевать будем?
Пап, ты же нормальную еду любишь, зачем тебе эта диетическая ерунда?
Виктор Николаевич нахмурился:
— Сядь и ешь, что подали. И говори тише.
— А что такого? — Марина потянулась к рюмке. — Я в семье, имею право высказаться.
Кстати, о семье. Знаете, что мне Коля рассказал? Мать ему запретила со мной разговаривать. Это нормально вообще?
Ира покраснела, а Артём резко побледнел:
— Марин, хватит, — тихо сказал он.
— Не хватит! — Марина вскочила, задев стул. — Вы все под её каблуком!
Мама боится рот открыть, ты вообще тряпкой стал, отец молчит!
А я одна для вас стараюсь — праздники, радость, жизнь в дом приношу!
— Какую жизнь? — неожиданно жёстко спросил Виктор Николаевич. — Ты из матери последние силы вытягиваешь!
Это я оплачиваю твоё существование, закрывая твои долги!
Марина осеклась:
— Пап, ты что…
— А то. Хватит. Я молчал слишком долго.
Ты грязью Иру поливаешь? А ты знаешь, что именно она два месяца назад убедила меня не забирать у тебя квартиру?
Я хотел продать её и деньги отложить внукам. Потому что ты там притон устроила.
Это Ира сказала: «Не надо, она пропадёт. Дайте ей шанс».
Марина побледнела и уставилась на Иру:
— Это… неправда. Она меня ненавидит…
— Нет, — отрезал отец. — Это ты ненавидишь всех. От собственной пустоты.
Праздник закончен. Завтра я меняю замки. Переедешь к нам, под присмотр.
Не нравится — ищи работу и живи как взрослая.
И чтобы я больше не слышал ни слова против Иры и Артёма!
— Ты не можешь… — губы Марины задрожали. — Мам!
Тамара Алексеевна, всегда защищавшая дочь, вдруг тихо сказала:
— Отец прав. Я больше не могу.
Я вчера нашла в твоей сумке деньги, которые откладывала на ремонт. Ты их взяла.
— Я бы вернула! — выкрикнула Марина.
— Нет. Ты никогда не возвращаешь. Иди собирай вещи. Мы без тебя справимся.
Марина огляделась, ища поддержки, но никто на неё даже не посмотрел. Она схватила сумку и выбежала из зала.
Марина действительно переехала к родителям. Под жёстким контролем отца она наконец занялась делом — её устроили регистратором в поликлинику через знакомых.
Работа была нервной, оплачивалась скромно, но времени на посиделки и сплетни не оставалось.
Встретились они случайно. Ира шла с Артёмом и детьми по аллее, Марина двигалась им навстречу.
И — неожиданно — в её руках была не банка и не пакет с фастфудом, а обычная сетка с продуктами.
Марина на секунду остановилась. Ира приготовилась к колкости, но золовка лишь коротко кивнула.
— Привет, тётя Марина! — радостно крикнул Егор.
Она замедлила шаг:
— Привет, мелкие. Ведите себя нормально. Слушайтесь маму.
И пошла дальше.
— Похоже, до неё что-то дошло, — тихо сказал Артём, обнимая жену.
— Хочется верить, — ответила Ира. — Иногда человеку нужно просто лишить его возможности портить жизнь другим.
Через два года между ними действительно установятся ровные, спокойные отношения.
Марина похудеет, извинится перед Ирой и встретит своего человека — они познакомятся на работе.
С его появлением исчезнут старые привычки, отойдут подруги, жизнь начнёт выстраиваться заново.
Иногда, чтобы всё изменилось, человеку нужно не сочувствие —
а чёткая граница.
Комментарии (0)