— Не называй меня сыном. Ты лишил нас дома ради неё.

— Пап, тебе ведь не нужно… — Артём запнулся на полуслове.

Галина Петровна неторопливо качнула головой и провела ладонью по подлокотнику потёртого дивана. В воздухе стоял аромат её духов и сухой мяты, разложенной по вазочкам. Скоро и этот запах исчезнет.

— Я решаюсь на это не ради тебя, — произнесла она. — Ради Кирилла. Ребёнку необходим свой угол. Настоящий, а не съёмное жильё, откуда могут выставить в любой день. И как бы ни сложилось у вас с Ириной, сын, квартира должна перейти Кириллу. Таково моё желание.

Ирина замерла у окна, опустив ладонь на плечо мальчика. Кирилл переминался с ноги на ногу, чувствуя напряжение взрослых.

— Благодарю, — хрипло выговорил Артём. — Честно, спасибо.

Галина Петровна отмахнулась. Затем посмотрела на внука, и её лицо потеплело.

— Подойди ко мне, радость моя.

Кирилл приблизился, позволяя бабушке притянуть себя. Её пальцы чуть подрагивали, когда она коснулась его щёк.

— Знаешь, Кирюша? Ты самое светлое, что случилось со мной. У тебя мои глаза. Мой характер. И мой ужасный музыкальный вкус.
— Ба-а, — смутился мальчик.
— Эта квартира будет твоей, — добавила она серьёзно. — Формально её оформят на папу, пока ты несовершеннолетний. Я передаю её сейчас, пока ещё могу. Мы семья, Кирилл. Я хочу о тебе позаботиться.

Спустя два месяца Галина Петровна ушла из жизни…

Трёхкомнатное жильё словно вобрало их всех. Артём по выходным срывал старые обои, перекрашивал стены, монтировал светильники. Ирина переставляла вещи, пытаясь вписать их в пространство среди мебели свекрови.

Кирилл метался по комнатам, радуясь простору. У него наконец появилась собственная территория.

— Пап, можно я поставлю письменный стол к окну?
— Ставь где хочешь, это твоё пространство.

Артём наблюдал за сыном и должен был чувствовать благодарность. Но вместо этого ощущал тяжесть. Одни и те же дни сливались в цепочку: подъём, служба, дом, ужин, телевизор, сон…

Кофейня у работы стала его убежищем. Сначала он задерживался на полчаса, потом на час. Бариста запомнила его заказ. Столик в углу словно закрепился за ним.

Там он и познакомился с Мариной.

Она звонко засмеялась, не скрывая эмоций. Артём поднял взгляд, и она, поймав его, приподняла бровь.

— Простите, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Подруга прислала ужасную шутку. Хотите услышать?

Он должен был отказаться. Вернуться домой.

— Рассказывайте, — ответил он.

Марина трудилась в PR-агентстве, терпеть не могла свою должность и обожала каламбуры. Она казалась живой, искренней.

— Ты будто увяз, — заметила она на третьей встрече.
— Ничего подобного. У меня всё стабильно.
— А радость есть?

Через три недели они проснулись в одной постели…

Тем же вечером Артём признался Ирине.

— Ты был с другой? — тихо уточнила она.
— Да.

Она швырнула в него полотенце.

— Пятнадцать лет, Артём! И тебе стало тесно?
— Дело не в этом.
— Тогда в чём? — сорвалась она. — Объясни!

Он провёл руками по лицу.

— Я будто задыхаюсь. Всё по кругу. Мне хотелось почувствовать что-то иное.

В коридоре щёлкнула дверь — Кирилл проснулся.

— Хорошо, — Ирина вытерла слёзы. — Раз хочешь уйти — уйдём. Но квартира предназначалась сыну.

— Жильё остаётся мне, — выдавил Артём. — По документам это моя собственность.

— Ты выталкиваешь собственного ребёнка? — прошептала она.
— Я помогу вам снять что-то, но…

— Ты чудовище, — произнесла Ирина.

Утром она собирала чемоданы. Кирилл молча снял со стены плакаты и ушёл вслед за матерью.

Развод завершили через три месяца. Артём переводил алименты. По воскресеньям набирал номер сына — без ответа.

Марина вскоре перебралась к нему. Свечи, музыка, дорогие ужины, бесконечные покупки. Он ощущал лёгкость.

Через полгода на счёте осталось сорок семь рублей.

— Нам стоит обсудить траты, — сказал он.
— Потом, милый. Я спешу.

В ту ночь Марина не вернулась.

Утром она объявила, что устала и ей с ним скучно. Собрала вещи и исчезла.

Две недели Артём жалел себя. Потом побрился, надел чистую рубашку и отправился по адресу, который Ирина указала в суде.

Старый, но ухоженный дом. Ирина открыла без лишних слов.

— Кирилл, папа пришёл.

Мальчик вырос. В его взгляде не осталось тепла.

— Я понял, что ошибся, — начал Артём. — Мы можем всё вернуть. Твоя комната ждёт тебя.

— Ты сделал выбор, — жёстко ответил Кирилл. — Не нас.

— Всё сложнее…
— Не называй меня сыном. Ты лишил нас дома ради неё.

— Я изменился, — торопливо произнёс Артём.

Кирилл покачал головой.

— Мне такой отец не нужен.

Он ушёл.

— Поговори с ним, — попросил Артём.

Ирина отрицательно качнула головой.

— Я бы тоже не простила. Ты вернулся только потому, что она тебя оставила.

Он не помнил, как вышел из подъезда.

Артём остался один в большой квартире. Мать верила, что здесь будет жить семья. Но никого рядом не осталось. Он сам разрушил всё — и теперь изменить уже ничего нельзя.