— Кому ты теперь нужна! Мне хочется чего-то нового… Забудь про свадьбу!

— Кому ты теперь нужна! Мне хочется чего-то нового… Забудь про свадьбу!

Эти слова обрушились на Алису Мельникову, как удар током. Ещё вчера она мечтала о доме, где будут пахнуть яблочным пирогом и детским кремом. Сегодня её будущее рассыпалось в пыль.

Алиса знала цену человеческому дыханию.
Двенадцать лет в отделении реанимации превратили её в человека, для которого каждое сердцебиение — это результат борьбы.
Она научилась не поддаваться панике, когда аппарат пищит тревожно, и улыбаться, когда родственники шепчут: «Только скажите, доктор, он выживет?»

Её руки спасали других. Но собственную жизнь она удержать не смогла.

Августовский воздух был тёплым и влажным. Алиса шла домой после дежурства, держа ладонь на животе. Ребёнок толкался, как будто просил её не спешить.
Через две недели — свадьба, через шесть месяцев — долгожданное рождение сына. Никита ждал его не меньше: уже собирал кроватку, спорил о цвете стен в детской.

Они познакомились три года назад — он привёз мать с инфарктом. Алиса тогда не спала почти сутки, но, увидев его глаза — растерянные, усталые, добрые, — помогла не только пациентке, но и ему.
С тех пор он появлялся в больнице каждый день. Сначала с цветами для матери, потом — с кофе для неё.

Она сопротивлялась долго. Отношения с родственниками пациентов противоречили её принципам. Но Никита умел быть настойчивым и нежным одновременно.

— Мельникова, ты сегодня прямо сияешь, — улыбнулась коллега Ирина, выходя с ней из больницы.
— Это не я, это счастье во мне, — ответила Алиса, касаясь живота. — А беременность — просто приятный бонус.

Ира уехала, а Алиса решила пройтись пешком. Двор был знакомый — детские голоса, запах сирени и старых качелей.

И вдруг — крик. Женский, отчаянный.

Она замерла, потом побежала. Сердце колотилось в висках.

За гаражами — мужчина и девушка. Он — пьяный, массивный, с мутным взглядом. Она — в разорванной блузке, пытается заслониться руками.

— Эй! Оставьте её! — крикнула Алиса, выхватывая телефон. — Сейчас вызову полицию!

Мужчина повернулся, его губы скривились в зверином оскале.

— Проваливай, если жить хочешь, — прохрипел он.

Девушка попыталась убежать, но споткнулась. Мужчина шагнул за ней.

Алиса не успела подумать — только шагнула вперёд, заслоняя собой жертву.

Первый удар — в живот. Боль мгновенно поглотила всё. Второй — в бок. Воздух вырвался из лёгких.
Последнее, что она увидела, — спина убийцы, скрывающаяся в темноте.

Очнулась Алиса в палате, к потолку были подведены капельницы. Рядом сидела Ирина — глаза опухшие, губы дрожат.

— Алиса… — прошептала она.

И Алиса поняла всё.
Не по словам — по тишине в себе. По неподвижности живота.

Ребёнка не стало. Её мальчика, которому она уже придумала имя — Артём.

Никита пришёл на следующий день. Он сидел рядом, не глядя ей в глаза.

— Зачем ты туда пошла? — спросил он глухо. — Девушку ту даже не нашли. Исчезла. А ты… рисковала нашим сыном ради чужой.

— Я не могла пройти мимо.

— Могла, — отрезал он. — Ты врач. Ты должна была думать о своём ребёнке, а не о чужих проблемах.

Он поднялся, глядя куда-то в стену:
— Мне нужно время. О свадьбе забудь.

Через неделю Алиса получила короткое сообщение: «Прости. Не могу. Не получается».

Она жила, как робот. Работа — дом — сон.
Коллеги пытались помочь, но жалость вызывала только раздражение.
Каждое движение давалось усилием. Она научилась улыбаться механически и отвечать: «Всё нормально».

Мир стал плоским, цвета исчезли.

Однажды в отделение поступил мужчина с производственной травмой. Его привёз высокий, уверенный в себе человек лет сорока. С лёгкой проседью и внимательным взглядом.

— Как он? — спросил он спокойно.

— Стабилен. Повезло. — ответила Алиса.

— Спасибо, доктор Мельникова, — он прочитал бейдж. — Могу я пригласить вас на ужин? Не как благодарность, а просто… хочется поговорить с человеком, который спас жизнь моему сотруднику.

Обычно Алиса отказывала. Но в этот раз — согласилась.

Так в её жизни появился Артём Соколов.

Он не давил. Не строил иллюзий. Просто был рядом. Слушал, шутил, приносил книги.
Она не заметила, как стала ждать его звонков.

Через три месяца она поняла: впервые за долгое время снова живёт.

— Хочу познакомить тебя с отцом и братом, — сказал Артём. — Они важная часть моей жизни.

Дом Соколовых стоял за городом — аккуратный коттедж с садом и верандой. Алиса нервничала, поправляя платье.

Отец Артёма — седой мужчина с властным голосом — встретил её приветливо.
— Заходите, ужин уже готов.

За столом сидел младший брат Артёма.

Молодой, атлетичный, с холодными серыми глазами.
Шрам над бровью.

И Алиса перестала дышать.

Это он.
Тот самый человек из тёмного двора.

— Это Денис, мой брат, — представил Артём.

Алиса машинально пожала протянутую руку.
Холод кожи, знакомый изгиб губ.

Ужин стал пыткой. Она говорила, улыбалась, но внутри кричала.

Ночью она не сомкнула глаз.
Рассказать Артёму?
А если не поверит? Если встанет на сторону брата?

К утру решение пришло.

Она должна доказать всё.

Через знакомых Ирина нашла детектива — женщину с твёрдым взглядом и голосом, не терпящим жалости.

— Хочу доказательств, — сказала Алиса. — Чтобы он ответил за то, что сделал.

— Прошёл год, но попробуем. Нужно собрать факты, других пострадавших, свидетельства.

Алиса кивнула:
— Я заплачу любую цену.

Две недели ушло на сбор данных. Детектив принесла толстую папку.

— Три женщины, — сказала она. — Все отказывались от заявлений под давлением. Все описали его одинаково. Есть фото побоев, медицинские заключения. Этого хватит, чтобы возобновить дело.

Когда Дениса вызвали на допрос, Алиса была в коридоре.
Он вошёл самоуверенно, но, увидев её, побледнел.

— Это ты… — прошептал он.

— Да. — Её голос был холоден. — Я вернула долг.

Следователь зачитал обвинения. У Дениса затряслись руки.

Вечером позвонил Артём.
— Приезжай. Нам нужно поговорить.

Они встретились в парке, где когда-то впервые гуляли вместе.

— Почему ты молчала? — спросил он. — Когда мы познакомились. Когда я приводил тебя домой.

— Я не знала, как сказать. Боялась, что ты не поверишь. Но я любила тебя. По-настоящему.

— Ты использовала меня, — тихо сказал он. — Чтобы добраться до него.

— Нет. Я просто не могла больше жить с этой правдой внутри.

Он долго молчал, потом произнёс:
— Ты поступила правильно. Но мне нужно время.

Суд длился три месяца.
Алиса давала показания спокойно, словно читала чужую историю.
На скамье подсудимых Денис сидел с опущенной головой.

Пять лет колонии.

Отец подошёл после заседания:
— Простите. Я не хотел знать правду.

— Теперь знаете, — ответила она. — И это главное.

Через месяц Артём позвонил.
— Я понял, — сказал он. — Ты спасла не только себя, но и меня. От жизни в иллюзии.

Он взял её за руки:
— Не обещаю, что всё будет как раньше. Но хочу начать заново. Без тайн.

— Я готова, — тихо ответила Алиса. — Если ты примешь меня со всеми шрамами.

— Именно такую я и люблю, — сказал он.

Прошло полгода.
Алиса снова работала в реанимации, снова спасала жизни.
Денис писал из колонии — просил прощения.

Она не отвечала. Прощение — не долг, а выбор. И пока она не готова.

Но теперь она знала:
справедливость существует.

Даже если цена — всё, что у тебя есть.