Всё, Инга Сергеевна, прошу вас — идите куда подальше!

— Это жестоко, мерзко и унизительно!

— Ну послушай, Марин, тогда ведь выхода не было, — уговаривала женщина. — Ты не знаешь, как сама повела бы себя на его месте, не будь такой категоричной, ведь…

— Я?! — вскинулась Марина. — Я как раз знаю. Так я бы не сделала никогда. Это подлость и измена. Всё, Инга Сергеевна, прошу вас — идите куда подальше!

Марина резко развернулась и почти вытолкнула собеседницу с тротуара, направляясь к остановке. Выносить этот ласковый, липкий голос, которым та будто усыпляла и одновременно давила, было невозможно.

— Ну надо же так всё перевернуть! — бурчала она себе под нос. — Бедный Вадим — несчастная жертва обстоятельств, а не предатель. Мне его ещё и пожалеть надо? Да ей не психологом работать, а защитником в суде — такие деньги бы заколачивала! Если бы мне кто-то пару лет назад сказал, что всё обернётся вот так, я бы расхохоталась ему в лицо.

Два года назад и правда всё выглядело спокойно. Ничто не сулило катастрофы. Вадим и Марина жили в браке уже пятнадцать лет. У них росли дети — четырнадцатилетняя Софья и тринадцатилетний Илья.

— Представляешь, его мать ещё возмущается, что дети не хотят ни с отцом общаться, ни с ней, — злилась Марина, рассказывая всё подруге Свете.

— Наверняка твердит, что ты их против неё настроила, — усмехнулась Света.

— Естественно! А мне когда было этим заниматься? Я просто пыталась выжить! Если бы не мама, которая всё бросила — дом, работу — и три месяца жила у нас, я даже не знаю, как бы выползла, — выпалила Марина.

В тот роковой день она переходила дорогу возле супермаркета, куда зашла за продуктами. Машина вылетела неожиданно.

— Неделя, которую я пролежала без сознания, будто вычеркнута из жизни, — рассказывала Марина. — Очнулась — и ничего не понимаю: где я, что происходит. Врач потом всё объяснила. И мне стало жутко от осознания, что я вообще выжила. Переломы, ушибы, сотрясение…

— Хорошо, что была зима: куртка, да ещё сугроб у обочины смягчили падение, — заметила Света.

— Да… — кивнула Марина. — Я первым делом подумала о детях и муже. Больница ведь почти рядом с домом. Софья и Илья приходили ко мне каждый день после школы. А Вадим… Он почему-то не появлялся.

В стационаре Марина провела два месяца. Муж заходил всего пару раз. Каждый раз ставил пакет с фруктами, неловко мялся и спешил уйти. Она спрашивала, как у него дела, а он избегал разговоров и не задавал ни одного вопроса о ней, стараясь не смотреть на металлические конструкции, удерживавшие её тело. Она лежала на вытяжении.

— Мы постоянно переписывались с детьми и мамой, — вспоминала Марина. — Они заполняли мой день. Школа, друзья, мамины заботы… Без них я бы сломалась. А Вадим…

Она замолчала.

— Он пришёл перед самой выпиской и, не поднимая глаз, сказал, что хочет развода, — тихо произнесла Марина.

— Подонок… — выдохнула Света.

— Он бормотал, что ему страшно видеть меня такой: беспомощной, сломанной. Сказал, что не знает, как со мной жить дальше. И что лучше нам разойтись.

— Испугался, что за тобой ухаживать придётся! Мужики от этого бегут, как от пожара! — вспыхнула Света.

— Дети были в полном шоке, — продолжила Марина. — Не верили, что отец так поступил. Соня рассказывала, что он сразу стал отстранённым, почти не бывал дома, перестал обращать на них внимание.

— Хорошо хоть уже не малыши, — вздохнула Света.

— Да, — кивнула Марина. — Соня готовила, бегала в магазин, варила супы. Куриный — её коронное блюдо.

Марина усмехнулась, вспомнив, как Илья жаловался, что кроме куриного супа в доме ничего не появлялось. Но выбирать было не из чего. По словам детей, отец уходил затемно и возвращался поздно, а выходные проводил неизвестно где.

— Пельмени ели килограммами, — улыбалась она. — До сих пор Илья их терпеть не может. А его мать не звонила, не приходила. Всё некогда. Моя же мама сразу почувствовала неладное и рвалась приехать. Всё спрашивала: «А муж где?»

— Да тут и чувствовать нечего, — фыркнула Света. — Классика.

— «Муж любит жену здоровую…» — Марина махнула рукой. — Ненавижу эту фразу, но в точку.

Вадим ушёл, великодушно заявив, что всё имущество оставляет жене и детям.

— Прямо герой! — кипятилась Марина. — Ноутбуки не забрал — аплодисменты! Мебель, технику тоже оставил. Какая щедрость! Хорошо хоть квартира моя.

— В общем, налегке ушёл, — подытожила Света.

Мама Марину выходила, поставила на ноги. А Вадим через месяц нашёл другую — моложе, разведённую, с ребёнком, но зато здоровую.

— Его мать мне всё это и выложила, — усмехнулась Марина. — Позвонила якобы справиться о здоровье, а потом — бах! И пригласила детей к себе, мол, отец уехал, теперь можно.

— И что ты?

— Сказала, что дети не хотят. И не придут.

Со временем Марина восстановилась, вышла на работу. Прошло два года. И тут они снова объявились. Сначала он названивал — номер заблокировала. Потом стал приходить. Потом подключилась Инга Сергеевна со своими «психологическими» речами о прощении и ошибках.

— Я прямо спросила, не устала ли она тащить сына на себе, — усмехнулась Марина. — Обиделась. Но не отстала.

А потом всё повернулось иначе.

Через месяц Инга Сергеевна поскользнулась, сломала руку и оказалась в больнице.

— Марина, прошу, помоги… — рыдала она в трубку.

— Вот почему она пропала, — поняла Марина.

— Мама, ты куда? — спросила Соня.

— Помогать, — буркнула Марина.

— А где она была, когда ты лежала? — вспыхнула дочь.

— Сын снова сбежал, — пожала плечами Марина.

В палате Инга Сергеевна рыдала.

— Он сказал, что устал от больниц… Что больше не хочет, — всхлипывала она.

— Значит, ничего он не понял, — мрачно сказала Марина.

Позже выяснилось, что сын ещё и деньги у матери забрал и уехал в другой город.

— Я свободный человек! — бормотал он, жаря яичницу. — Пусть сами разбираются с этими больницами.

Ингу Сергеевну выписали. Она благодарила Марину и даже заговорила о квартире для внуков.

— Спасибо, но нет, — спокойно ответила Марина. — Мы справимся.

Со временем Вадим спился, потерял работу и вернулся к матери, устроив ей «весёлую» старость.

Марина с детьми переехала в другой город. Дети поступили в вузы. Про прошлое вспоминали редко — и без сожаления.