«В общем, решила к вам наведаться. Завтра буду» — я застыла с бананом в пальцах

Я работаю менеджером в большой компании, и последние три года мои утра будто идут по одному и тому же сценарию. В 7:15 ровно начинает трезвонить будильник, я поднимаюсь, плетусь на кухню, завариваю кофе и съедаю пару бананов — эту привычку я тяну ещё с детства.

Кухня у нас заметная: ярко-красные обои, зелёные шкафчики и деревянная столешница. На подоконнике стоит горшочек с мятой — я сама её выращиваю, чтобы потом бросать листики в чай. Кофемашина негромко фырчит, и по комнате расползается плотный запах арабики. Бананы я всегда выбираю придирчиво: не зелёные, но и не мягкие, с ровной золотистой кожурой.

— Ты снова за банан взялась? — с улыбкой спрашивает Дмитрий, появляясь в дверном проёме в своей любимой клетчатой пижаме. По профессии он инженер, человек формул и точности, а дома — удивительно тёплый и спокойный.

— Снова. И даже не пытайся спорить, — смеюсь я, отламывая кусочек. — Это мой утренний аккумулятор. Без него я до обеда просто не протяну.

Дмитрий подходит, целует меня в макушку, потом садится напротив и раскладывает на столе какие-то чертежи. В такие минуты мне правда кажется, что наша жизнь устроена почти идеально.

— Слушай, мама звонила, — произносит он будто между прочим, не поднимая глаз от бумаг.

Я застываю с бананом в пальцах.

— И что сказала?

— Хочет приехать к нам на неделю. Говорит, что давно не виделись.

Я отпиваю уже остывший кофе. У Валентины Петровны фраза «давно не виделись» обычно означает одно: «я приеду и наведу у вас порядок так, как считаю нужным».

— Хорошо, — выдыхаю я, изо всех сил стараясь говорить ровно.

Дмитрий смотрит на меня, замечает выражение моего лица и откладывает карандаш.

— Я с ней поговорю. Объясню, что у нас свой ритм, свои правила, свои привычки. Она поймёт.

Мне очень хочется в это поверить.

Вечером звонит сама Валентина Петровна. Я отвечаю, хотя внутри всё мгновенно стягивается в тугой узел.

— Алло, Марин, это я. В общем, решила к вам наведаться. Завтра буду. Чемодан соберу, пирожков с горчицей напеку, свежего сальца прихвачу…

— Валентина Петровна, нам бы немного подготовиться… Может, через пару дней? — осторожно предлагаю я.

— Да что там готовиться! Дом он и есть дом. Лишь бы чисто было. И еда чтобы нормальная стояла, а не вся эта ваша заморская дребедень.

«Заморская дребедень» в её понимании — это всё, что не растёт у неё в селе.

Дмитрий стоит рядом, мрачнеет, но в разговор не лезет. Он прекрасно понимает: сейчас безопаснее промолчать.

На другой день я ношусь по квартире, как заведённая. Вытираю пыль, снимаю и стираю шторы, перекладываю тарелки так, чтобы они стояли «как надо», хотя совершенно не представляю, что именно считается правильным по меркам Валентины Петровны.

В магазине я беру самые безобидные продукты: гречку, картошку, курицу, хлеб. И, разумеется, большую связку бананов. Для них я сразу подыскиваю самое надёжное укрытие.