Икра для свекрови…

— Куда подевалась вся еда?! — вспыхнула я.

— Какая ещё еда? — растерянно захлопал глазами Саша.

Я ухватила его за локоть и утянула в коридор.

— Ты стол видел? — прошипела я.

— Видел. А что?

— Картофель, Саша! — вырвалось у меня. — Там варёный картофель, солёные огурцы, помидоры и капуста. И всё.

— И что не так? — он явно не хотел вникать. — Мама так привыкла…

— А где, позволь узнать, рыба? — спросила я. — Где икра? Где сыр, который мы покупали?

Он уставился на меня так, словно я внезапно заговорила на иностранном языке.

— Ир, ну… хозяйке виднее, — протянул он. — Это же её квартира.

И ушёл. Просто развернулся и ушёл, волоча по полу свои клетчатые войлочные тапки, которые мать вручила ему ещё в прошлый приезд.

Нужно пояснить. Мы приехали к его матери, живущей почти в четырёх сотнях километров от нас, и привезли три огромные сумки с продуктами. Повод был серьёзный — в этот день её покойному мужу исполнилось бы семьдесят пять. Анна Васильевна собирала родню, и я решила тоже поучаствовать.

Мы везли копчёную рыбу, красную икру — крупную, зернистую, дорогую, разные сыры, оливки, мясные деликатесы…

И вот он — стол. Скатерть с цветочками, тарелки с золотистой каёмкой, аккуратно разложенные приборы.
А посередине — кастрюля с картошкой.

Рассыпчатой, горячей, с укропом. И банки. Банки повсюду: огурцы, помидоры, капуста, грибы… Всё своё, домашнее, аккуратное.
Но где же наше?

Анна Васильевна сидела во главе стола в синтетической блузке, с брошью-птичкой, и приветливо улыбалась.

— Угощайтесь, — приговаривала она, — всё свежее, своё.

Я поймала момент и наклонилась к ней:

— Анна Васильевна, а то, что мы привезли… рыба, икра — где?

Она подняла на меня светлые, почти детские глаза.

— Что, милая?

— Мы же привозили. Вы… не стали это ставить?

— А, — она махнула рукой, — я убрала.

— Может, достанем? — осторожно предложила я.

— Да зачем, — отрезала она. — И так всем хорошо.

Позже, когда гости разошлись, а Саша задремал под телевизор, я спросила напрямую:

— Где всё-таки продукты?

Она мыла посуду, не оборачиваясь.

Пауза затянулась.

— Испортились, — сказала она наконец. — Хорошо, что не выставила. Всё выбросила.

— Как — испортились?..

— Ну так. Не рисковать же.

Я ушла, легла рядом с мужем и уснула.
А ночью проснулась от жажды.

На кухне горел свет.

Анна Васильевна сидела за столом. Перед ней — банка икры.

— Вкусно? — спросила я.

Она вздрогнула.

— Ирочка… я…

— Вкусно? — повторила я.

Лицо её вдруг стало жёстким.

— Да. И что? Это мой дом.

— Мы привезли это для всех.

— Вы принесли — значит, моё.

Она прошла мимо меня и заперлась в комнате.

Утром я села в машину и поехала в районный центр. Купила мясо, овощи, фрукты, свежую рыбу, торт, сладости, хорошее вино. Вернулась к обеду.

Мы вынесли столы во двор. Я готовила, резала, жарила.

— Картошка вчерашняя осталась? — спросила я у Саши.

— Сейчас посмотрю.

Он принёс миску и пару банок.

— Отлично.

— Ты что задумала? — не понял он.

— Увидишь.

Я позвала соседей, родственников. Двор ожил.

Анна Васильевна вышла, посмотрела — и села за стол.

— Анна Васильевна, — сказала я громко, — вам отдельно.

И поставила перед ней тарелку с картошкой и соленьями.

— Вы же любите своё, домашнее. Я запомнила.

Она молча просидела весь обед.

Вечером она подошла ко мне.

— Я поняла… прости.

— Икра была такая вкусная… — всхлипнула она. — Мне захотелось… только себе.

Я вздохнула.

— В следующий раз я привезу две банки.
Одну — всем.
Другую — вам. Ложкой. Ночью. Только вашу.

— Правда?

— Правда.

К Новому году я отправила ей посылку.
Две банки икры. Красную и чёрную.

Мне не жалко.