— Я сама решаю, куда тратить свою пенсию! — резко оборвала свекровь.

Дни рождения внуков — Кирилла и Вики — отмечали с разницей в неделю. Сначала поздравляли мальчика, сына Игоря, а затем — девочку, дочь Марии.

Надежда Сергеевна всегда любила повторять, что справедливость в семье — вещь обязательная, чтобы «дети не чувствовали себя обделёнными, а между родными не возникало напряжения».

На празднике у Кирилла, когда настало время вручать подарки, Надежда Сергеевна торжественно внесла огромную яркую коробку, перевязанную широким бантом.

— Моему любимому внучку — для развития ума и ловкости! — громко объявила она.

Кирилл, сияя, тут же разорвал упаковку. Внутри оказался большой пластиковый конструктор, из которого можно было собрать целую космическую базу.

Но Алина, бросив быстрый взгляд, сразу отметила: это был не фирменный набор, а дешёвая малоизвестная марка. Пластик выглядел тусклым, а детали были шероховатыми.

Цена такого конструктора была в разы ниже оригинала.

— Спасибо, бабушка! — радостно выкрикнул Кирилл, искренне довольный размером подарка.

— Да что ты, родной, — улыбнулась Надежда Сергеевна, потрепав его по волосам. — Главное — фантазия и желание.

Ровно через неделю, на дне рождения Вики, всё повторилось. Та же коробка, тот же бант.

— Это моей принцессе — для развития творческого вкуса! — провозгласила бабушка.

Вика, более сдержанная, аккуратно развязала ленту. Внутри был набор для изготовления гипсовых фигурок с красками.

Он тоже выглядел внушительно, но бренд был сомнительный, а краски — водянистые и в маленьких баночках.

— Спасибо, бабуля, — тихо сказала Вика.

— Не за что, солнышко. Будешь настоящей мастерицей.

Невестка Алина, наблюдая со стороны, мысленно вздохнула:

«Ну хоть честно. Подарки одинакового уровня. Пусть недорогие, зато без обид».

Она даже почувствовала лёгкий укол стыда за свою прежнюю подозрительность и мысли о том, что свекровь больше любит внучку со стороны дочери.

Прошла неделя.

В среду у Алины неожиданно отменились переговоры с клиентом, и она освободилась уже к трём часам дня.

Женщина решила заехать к свекрови: отвезти банку домашнего варенья, которое та обожала, и забрать детскую книжку, забытую в прошлый раз.

Звонить она не стала — Надежда Сергеевна почти всегда была дома.

Однако дверь открылась не сразу. За ней слышались приглушённые голоса и суета.

— Мама, это я, Алина! — произнесла она через дверь.

Через мгновение замок щёлкнул, и дверь распахнулась.

На пороге стояла Надежда Сергеевна, чуть запыхавшаяся, в кухонном фартуке. За её спиной мелькнула Вика, поспешно убирающая что-то со стола.

— Алиночка! Какими судьбами? Не ожидала тебя! — голос у свекрови звучал подозрительно высоким.

— Да просто дела сорвались. Привезла вам клубничного варенья, вашего любимого. И книжку Кирилла хотела забрать.

— Проходи, проходи, — быстро отступила Надежда Сергеевна, пропуская невестку внутрь.

В гостиной пахло свежей выпечкой и… лёгким запахом горячего пластика, как бывает от новой электроники.

Алина мельком взглянула на стол: там стояли две кружки из-под какао и коробка из-под печенья.

Но сбоку, будто случайно прикрытый салфеткой, лежал тонкий белый стилус — явно не детская игрушка.

— Бабушка, а можно я ещё поиграю? — раздался голос Вики из-за шторы.

— Можно… конечно… иди, — торопливо ответила Надежда Сергеевна, но было поздно.

Вика вышла, держа в руках новенький детский планшет с блестящим экраном — последнюю модель популярного бренда, в силиконовом чехле с единорогом.

Такой Алина месяц назад видела в магазине и тогда ахнула от цены.

Кирилл тоже просил его, но они с Игорем твёрдо решили: слишком дорого и для второго класса совсем не нужно.

В комнате повисло тяжёлое молчание.

Вика, заметив тётю, замерла, прижимая планшет к груди.

— Ой… — только и смогла выдохнуть Алина.

— Это я… я ей просто так купила, для развития, — затараторила Надежда Сергеевна, заметив взгляд невестки. Лицо её мгновенно покрылось румянцем. — Ты же понимаешь, у Марии сейчас с деньгами туго, ей такое не потянуть. А я пенсию получила и решила… без повода, просто чтобы девочка не отставала от современных технологий.

— Без повода?.. — тихо переспросила Алина, ощущая, как внутри поднимается холодная пустота. — А на день рождения вы подарили ей набор для гипса за пятьсот рублей.

— Ну так то был официальный подарок! При всех! А это… это наше с ней, личное. Маленький секрет. Кириллу ведь я тоже на праздник конструктор принесла! Большой, хороший! — голос свекрови звучал всё более оправдывающимся.

Алина перевела взгляд на Вику. Девочка опустила глаза, явно понимая, что оказалась в неловком положении.

— Вика, а мама знает? — мягко спросила Алина.

Девочка молча покачала головой. Бабушка велела никому не говорить — это был их «особенный секрет».

Всё встало на свои места.

Одинаковые подарки при всех были лишь ширмой. Настоящее внимание, выраженное в дорогих вещах, доставалось только внучке со стороны дочери.

Алина молча взяла книжку Кирилла со стола, куда её чуть раньше положила Надежда Сергеевна.

— Хорошо. Я поняла. Не буду больше мешать. Пока, Вика.

Она вышла, не дожидаясь ответа.

За спиной щёлкнул замок, и сразу же, уже за дверью, послышался раздражённый шёпот Надежды Сергеевны:

— Надо было в комнату уйти… я же говорила!

Вечером дома Кирилл, делая уроки, вдруг поднял голову:

— Мам, а Вике бабушка подарила планшет?

— Откуда ты знаешь?

— Она мне в чате фотку прислала. Пишет: «Смотри, что у меня есть, а у тебя нет». Говорит, бабушка подарила тайком, чтобы я не обиделся… Мам, я что, плохой?

Глаза мальчика наполнились слезами.

Эта детская жестокость, подкреплённая поведением бабушки, ударила сильнее всего.

— Ты самый лучший, — Алина крепко обняла сына, чувствуя, как к горлу подступает бессильная ярость. — Этот планшет ничего не значит.

— Но я тоже хотел! Ты же сама говорила, что он дорогой и мы не можем его купить! Почему бабушка купила Вике, а мне нет? Она её больше любит?

На этот прямой детский вопрос у Алины не было ответа.

Она не могла сказать сыну: «Да, возможно, так и есть».

И не могла объяснить сложную систему бабушкиных предпочтений, где дочь и внучка от дочери оставались «своими», а сын с его семьёй будто бы становились чужими.

Когда вечером пришёл Игорь, Алина не выдержала и рассказала ему всё.

Он слушал молча, нахмурившись.

— Мама, конечно, не права… Но ты же знаешь, у неё с Марией всегда были особые отношения. Может, не стоит раздувать? Планшет — он и есть планшет. Мы Кириллу на Новый год что-нибудь купим.

— Дело не в планшете, Игорь! — сорвалась Алина. — Дело в лицемерии! Она при всех изображает справедливую бабушку, а на деле у неё есть любимчики! И она даже не считает это чем-то неправильным! Как я теперь буду смотреть ей в глаза? Как объясню сыну, что его чувства — это просто формальность?

Игорь тяжело вздохнул.

Он ненавидел конфликты, особенно семейные, и особенно те, где была замешана его мать.

— Я поговорю с ней.

— Поговори… но это ничего не изменит.

Игорь поговорил.

Надежда Сергеевна сначала оправдывалась, потом плакала, говорила, что её не понимают, упрекала сына в неблагодарности.

А потом, когда он прямо спросил:

— Мам, ты правда считаешь, что можно делать одной внучке дорогие подарки тайком?

Она наконец сбросила маску.

— А что такого? — голос её стал сухим и жёстким. — Я имею право тратить свою пенсию так, как хочу! Вика — девочка, ей нужно больше развиваться. Да и Мария одна, я ей помогаю, как могу.

А вы с Алиной хорошо зарабатываете, купите своему сыну что захотите.

И вообще, вы меня редко зовёте, Кирилл всё время в гаджетах сидит, а не с бабушкой общается. А Вика ко мне часто приходит… мы с ней душой ближе. Вот и вся разница.

Этот разговор стал точкой невозврата.

Алина перестала делать вид, что всё в порядке.

Они не ссорились открыто, но визиты к Надежде Сергеевне стали редкими и короткими — только по большим праздникам.

Кирилл больше не спрашивал о бабушкиных подарках.

А когда на следующий год, пытаясь загладить вину, Надежда Сергеевна принесла ему действительно хороший фирменный конструктор, он поблагодарил вежливо, но без прежнего восторга.

Доверие и ощущение безусловной любви были разрушены.

Игрушки, даже самые дорогие, уже не могли ничего исправить.

В семье сына Надежда Сергеевна окончательно превратилась из родной бабушки в формальную родственницу, которую уважают, но от которой больше не ждут душевного тепла и справедливости.