— Собирай чемоданы и уходи, — холодно сказала жена мужу

— Собирай чемоданы и уходи, — холодно произнесла Анна.

— Ты вообще соображаешь, что творишь? За окном не июль, между прочим. И куда мне податься в одиннадцать вечера?
— Это уже не моя проблема.

Анна устроилась на диване и слушала, как в спальне с грохотом распахиваются дверцы шкафа. Илья демонстративно шумел.

— Банку убери обратно. Это папины заготовки, — не оборачиваясь, бросила Анна, яростно оттирая плиту. — Он их всё лето растил, спину надрывал, пока ты бездельничал перед телевизором.

Илья застыл, сжимая открытую банку, из которой уже вытащил упругий, хрустящий огурец.

— Ань, ты в своём уме? Из-за пары огурцов истерику устраивать? Твой отец их ящиками таскает. Не обеднеет.

— Обеднеет, Илья. Потому что когда папа звал тебя помочь с забором, ты отмахнулся:
«Это не моя территория, зачем мне туда ехать?»

А как крышку провернуть — так ты первый.

Тесно стало, да? Или память короткая?

Илья шумно втянул воздух, привалился к дверному косяку и нарочито откусил огурец.

— Ну началось. Опять эта баллада про забор.
Я пашу, Ань. Я выматываюсь. И в выходные ещё бесплатно корячиться?

Избавь.

— Бесплатно? — Анна резко перекрыла воду и повернулась. — А жить здесь, есть, мыться по сорок минут — это, значит, нормально?

Как гвоздь вбить — сразу чужая собственность?

За три года ты даже смеситель не подтянул.
Я сантехника вызывала, пока ты в соседней комнате в наушниках зависал.

Тебе самому не противно было?

— С чего мне стыдиться? Ты хозяйка — ты и разбирайся. Я тут временно.
Ты же даже прописывать меня не захотела.

«Давай потом, давай посмотрим».

Вот и смотри теперь на мастеров.

Анну передёрнуло. Не от боли — от отвращения.

Она видела его помятую футболку, крошки у губ, этот самодовольный, расслабленный вид человека, уверенного в своей правоте.

— Прописка? Илья, за три года ты мне даже кольца не подарил. Ни нормального, ни символического.
Мы живём в квартире, которую мне родители купили.

Ты ездишь на моей машине на свои «переговоры», которые заканчиваются пустотой.

И после этого рассуждаешь о правах?

— Ну надо же, — усмехнулся Илья, ставя банку на стол. — Вот она — бухгалтерия.
Я думал, у нас отношения, а ты, оказывается, всё подсчитывала.

Мелко, Аня. Очень мелко.

— Мой статус — дура, — отрезала она. — Которая три года кормила взрослого мужчину, надеясь, что он наконец повзрослеет.

А ты прирос к дивану.

— Да если бы ты меня поддерживала, я бы давно свернул горы! — повысил голос Илья. —

«Илюш, ты справишься».

Но нет. Тебе надо, чтобы я, как твой отец, в земле ковырялся и радовался пучку зелени.

— Отец, между прочим, эту зелень выращивает, чтобы мы зимой не ели химию.
И в свои шестьдесят он бодрее тебя.

Собирайся, Илья.

— Что? — он растерянно уставился на неё.

— Вещи пакуй. Сейчас же. Сумки под кроватью, обувь в пакеты из шкафа.

— Ты меня выгоняешь? Из-за огурцов?

— Не из-за огурцов. Из-за трёх лет.

Илья криво усмехнулся.

— Ты понимаешь, что делаешь? На улице холодно. И куда мне идти ночью?

— Это меня больше не волнует.

Анна осталась на диване, слушая, как он с грохотом швыряет вещи.

— Ты ещё будешь умолять, чтобы я вернулся! — крикнул он. —
Тридцать один год! Кому ты такая нужна?

Мужиков сейчас не разбрасывают, особенно таких, как я.

— Каких? — спокойно отозвалась она.

— Свободных! Без хвостов! В расцвете сил!

Анна закрыла глаза. Перед ней всплыло лицо сестры Ольги.

Год назад Ольга сидела на этом же диване и жаловалась на свою жизнь: двое детей, вечные истерики и муж, который после работы исчезал в гаражах.

Мама тогда вздыхала:
— Две дочери — и обе несчастны…

Ольга тогда сказала:
— Лучше одной, чем тащить мешок проблем.

И ушла.

Анна тогда не понимала её. Ей казалось, Илья — другой.

Оказалось, что паразитизм бывает не менее разрушительным, чем любые зависимости.

— Я всё, — Илья выкатил чемоданы в коридор. — Ключи на тумбе. Машину оставил у дома, завтра заберу.

— Ключи от машины тоже оставь, — спокойно сказала Анна.

— Ты серьёзно? Мне завтра на встречу!

— Автобусы ходят. Машина моя.

Он побагровел, швырнул связку на тумбу.

— Ещё пожалеешь!

— Уходи уже, — устало ответила она. — И дверь закрой.

Когда щёлкнул замок, квартира погрузилась в тишину.

Анна вылила рассол в раковину.

Хватит.