— Оформи заем или найди деньги как-нибудь, — родительница настаивала на возврате «подарка».

За стеклом неторопливо кружились крупные снежинки, постепенно укрывая серый двор белой тишиной.

В комнате стоял аромат цитрусов, хвои и домашнего тепла. Марина, подтянув ноги к груди, устроилась на полу напротив телевизора, где беззаботно мельтешили нарисованные персонажи.

Неподалеку, сосредоточенно собирая новый набор деталей, тихо бурчал восьмилетний Артём.

Завтра начинался Новый год, а сегодняшний вечер был тем самым пограничным временем, когда хочется верить, что старые обиды останутся позади.

Марина цеплялась за это чувство, стараясь удержать его. Сейчас, разглядывая упрямо сдвинутые брови сына — удивительно похожие в этот миг на черты его отца, исчезнувшего из их жизни два года назад, — она ощущала редкое спокойствие.

Квитанции из стоматологии, накопившиеся за месяцы лечения Артёмовых зубов, лежали в ящике и ждали январских поступлений. Было непросто, но они справлялись.

Резкий звонок в дверь заставил ее вздрогнуть. Мальчик испуганно дернулся. Марина напряглась.

Гостей они не ожидали. Заглянув в глазок, она различила знакомый расплывчатый силуэт.

По ту сторону двери стояла ее мать — Валентина Сергеевна, с сумкой в руках и выражением показной тревоги.

У Марины сжалось внутри. Сделав усилие над собой, она распахнула дверь.

— С наступающим, мои хорошие! — голос Валентины Сергеевны прозвучал слишком звонко. Не разуваясь, она прошла в прихожую, оставляя на полу мокрые следы, и потянулась к внуку. — Артёмка, чудо ждешь?

Мальчик послушно подставил щеку, но смотрел настороженно — прошлые визиты бабушки редко обходились без слез.

— Мам, почему без предупреждения? — ровно произнесла Марина.

— Да брось, — отмахнулась женщина, оглядывая квартиру цепким взглядом. — Заглянула поздравить. У вас тут… скромненько.

Она достала из сумки яркий сверток с мишурой.

— Держи, сладкого к чаю.

Артём взял подарок и нерешительно посмотрел на мать.

— Мама… — Марина понизила голос. — Ты ведь знаешь про его зубы. Полгода лечения. Врач запретил сладости.

— Ой, да перестань, — раздраженно фыркнула Валентина Сергеевна. — Один раз можно. Ты лишаешь ребенка радости.

— Это не прихоть, — Марина с трудом сдерживалась. — Это необходимость. Ты представляешь, сколько это стоило? Я оформляла рассрочку.

Веселость с лица матери сползла.

— Значит, я еще и виновата? — процедила она. — Я пришла с подарком, а меня упрекают деньгами?

Артём застыл, сжимая сверток.

— Я прошу элементарного уважения, — дрожащим голосом сказала Марина. — Просто услышать меня.

— Да ты всю жизнь меня не слышишь! — взвилась Валентина Сергеевна. — Уехала, родила без мужа, теперь учишь меня, как жить!

Она выхватила подарок из рук внука.

— Не нужен тебе мой сахар!

Схватив сумку, она выбежала в прихожую.

— Мама, остановись…

— Живи как знаешь! — бросила та и хлопнула дверью.

Марина опустилась на пол. Руки дрожали.

Артём тихо подошел и прижался к ней.

— Ты плакать будешь? — спросил он.

— Нет, — твердо ответила она. — Хватит.

Позже, когда они ели пиццу и смеялись над фильмами, Марина отправила сообщение:

«Я тебя люблю. Но мне нужна пауза. Не приходи и не звони, пока я не напишу сама».

Ответ пришел неожиданно — и вместе с ним перевод на пятнадцать тысяч.

Через несколько дней Валентина Сергеевна появилась снова.

— Деньги верни, — сказала она с порога. — Я передумала.

— Они уже ушли на лечение.

— Тогда найди. Возьми заем или оформи кредит, — буркнула мать.

Марина молча заняла у соседей.

Когда деньги оказались в руках Валентины Сергеевны, та довольно кивнула.

— Больше не приходи, — спокойно сказала Марина.

На старый Новый год телефон снова зазвонил. Марина не ответила.

Она знала: иногда единственный способ сохранить мир — это закрыть дверь.