Свекровь унизила меня при всех родственниках на празднике. Но она даже не догадывалась, что я уже давно всё просчитала

— Переведи маме тридцать тысяч до пятницы, ей на лекарства не хватает.

Игорь даже не отвёл взгляд от экрана. Произнёс это тем же тоном, каким обычно просит передать хлеб.

Я поставила перед ним тарелку с ужином и опустилась на стул напротив.

— Тридцать тысяч на лекарства?

— Ну да. У неё давление скачет, ты же знаешь. Таблетки дорогие.

Я знала. За три года замужества я выучила все «болезни» Веры Сергеевны. Давление поднималось всякий раз, когда требовались деньги. Колени «ломило» ровно до тех пор, пока мы не уезжали. Сердце «барахлило» исключительно по телефону.

— Игорь, в прошлом месяце мы отправляли двадцать.

— И что? Пенсия маленькая, цены растут.

— А позапрошлом — пятнадцать. До этого — восемнадцать.

— Ты что, ведёшь учёт? — он наконец поднял глаза. — Это моя мать.

Я ничего не ответила. Да, веду. Привычка по работе — цифры складываются сами, без усилий.

Из детской донёсся шум — Лера что-то уронила. Потом затихла, затем послышался топот.

— Мам, я случайно!

Я поднялась разбираться. Разговор снова повис в воздухе.

Мы с Игорем познакомились четыре года назад. Он пришёл к нам в отдел согласовывать смету — высокий, уверенный, с ямочками при улыбке. Через полгода расписались. Ещё через полгода появилась Лера. А потом стало ясно — я вышла замуж не только за мужчину, но и за его мать.

Вера Сергеевна жила неподалёку, получала тридцать две тысячи пенсии и каждый месяц жаловалась на бедность. Сначала Игорь отправлял ей десять тысяч. Потом пятнадцать. Теперь уже двадцать и больше.

Я подсчитывала. За два года из нашего бюджета ушло почти четыреста тысяч. Отпуск, который мы откладывали. Ремонт, который так и не начался. Новая кровать для Леры.

Всё ушло на «лечение» и «счета».

В тот день Игорь уехал помогать матери. Лера спала, я убиралась и случайно наткнулась на его планшет. Экран загорелся — сообщение.

Я не собиралась смотреть. Правда. Но увидела фото — и не смогла отвернуться.

На снимке была Вера Сергеевна. В новом бежевом пуховике с мехом. Такие стоят от сорока тысяч. За её спиной — ювелирный магазин. Под фото: «Сынок, присмотрела серьги к юбилею. Скинь ещё 30, пенсии не хватает».

Я увеличила изображение. Новая вещь — бирка ещё висит. Маникюр свежий. Цепочка на шее, которой раньше не было.

Это не выглядело как человек, у которого нет денег на лекарства.

Я села и просто уставилась в стену.

Четыреста тысяч. За два года.

Вечером я ничего не сказала.

А в понедельник открыла банковское приложение, выгрузила переводы и составила таблицу.

Дата. Сумма. Причина. Реальность.

И реальность брала информацию из её же соцсетей.

Январь — «лекарства», фото: новые сапоги.
Март — «коммуналка», фото: ресторан.
Июнь — «кондиционер», фото: Сочи.
Август — «давление», фото: салон красоты.

И так дальше.

Итого: 120 000.

Цифры не совпадали.

В среду Игорь снова заговорил:

— Мама спрашивает про перевод.

— На серьги?

Он замер.

— Какие серьги?

— Те, что она выбрала.

Он напрягся.

— Она шутила.

— С фотографией из ювелирного?

Он побледнел.

— Ты читала переписку?

— Я увидела правду.

Он вспылил. Ушёл на балкон. Хлопнул дверью.

В субботу был юбилей. Шестьдесят пять лет.

Мы пришли с подарком. Вера Сергеевна встретила нас в новом платье и в тех самых серьгах.

За столом она разливалась:

— Хорошо, что сын помогает, а то бы пропала.

А потом повернулась ко мне:

— Марина у нас хозяйственная… но жадная. Копейку бережёт. Игорю тяжело с ней.

Гости засмеялись.

И вот тогда внутри меня что-то оборвалось.

— Вера Сергеевна.

Тишина.

— Сколько стоят серьги?

Она растерялась.

— Это подарок…

— А пуховик?

Руки дрожали, но я достала лист.

— Вот сумма. Почти четыреста тысяч за два года. «На лекарства».

Я выложила таблицу.

— А вот цены на лекарства. И ваши фотографии.

Вера Сергеевна побледнела.

— Мне плохо! Давление!

— При давлении не пьют вино, — ответила я.

Игорь вскочил:

— Ты что делаешь?!

— Говорю правду!

Гости переглядывались.

— Это ложь! — закричала она.

Но Игорь уже смотрел на цифры.

— Мам… это правда?

Она запуталась.

— Я заслужила! Я всю жизнь работала!

— За наш счёт, — сказала я.

И вдруг она сломалась:

— Я одна… Мне страшно…

Но через секунду снова стала прежней:

— Это ты настроила сына!

Гости начали расходиться.

Через полчаса остались только мы.

— Ты испортила праздник, — сказала она.

— Я показала факты.

Игорь тихо произнёс:

— Марина права.

Это было начало.

Переводы прекратились.

Она звонила, плакала, давила. Но деньги больше не уходили.

Однажды приехала сама — тихая, с пирожками.

— Я не злая… просто одна, — сказала она.

Я не ответила.

Позже Игорь вернулся в спальню.

— Ты была права, — сказал он. — Не во всём. Но в главном.

Мы обнялись.

Летом мы поехали в отпуск.

Лера играла в песке, Игорь учил её плавать, а я лежала и по привычке считала.

И впервые за долгое время цифры сошлись.